Язык так и чесался сказать ему «большое спасибо», вот только я его прикусила на секунду, чтобы вернуть ход мыслей в правильное направление, сведя недовольно брови и шикнув:
— Разве я не говорила тебе не заходить в этот дом больше?
Он даже бровью не повел, закинув на покосившийся стол то, что поймал, и выпрямляясь надо мной, словно волосатая гора, которая смотрела чуть склоняя голову вниз и пытаясь растопить меня своими умилительно-теплыми глазами.
— Разве я не говорил тебе, что это дом моей сестры, и я могу входить сюда, когда посчитаю нужным?
— Так значит, да? — деловито и подчеркнуто предупреждающе изогнула я свою бровь, видя, как Янтарь едва сдержал улыбку, явно копируя меня, и размеренно пробасил:
— Да, значит так.
— Кажется, ты забыл, что у меня есть моя подружка, которая готов подарить тебе еще с десяток синяков и шишек, — ядовито выдавила я, дернувшись к тумбочке, где и лежало орудие массового поражения с увесистой ручкой и плоским наконечником, а проще говоря — большая чугунная сковородка, которую я и сейчас едва удерживала на весу двумя руками, с большим трудом не улетала вслед за ней после каждого замаха.
Практика в технике боя последних дней не помогали мне совершенно!"
"Я дернулась за сковородкой в красивом фееричном па, словно была, по меньшей мере, наемным убийцей, которая глушила всех направо и налево своей чудо-сковородой, поздно сообразив, что нахожусь в не слишком-то удачном для драки одеянии, и понимая, что мое полотенце просто сползает по мне, устремляясь с — БЛИИИИИН-….
.
— …оооооох, — выдохнул за моей спиной глубоко и раскатисто Янтарь, кашлянув, словно поперхнулся и явно самым бессовестным образом рассматривая мой голый зад, пока я судорожно натягивала на себя полотенце снова, пылая от стыда и унижения так, что должна была просто стать одного цвета с моими волосами, особенно слыша его хрипловатый голос, который проурчал, — Блинчиков не заметил, а вот булочкииииииии….
.
— ОТВЕРНИСЬ!
— Зачем?
Еле как замотав на себе полотенце снова, и прячась за своей напускной яростью и возмущением, я снова развернулась к нему, готовая высказать все, что я думаю о нем, его поведении и этой навязчивой заботе, если бы мой взгляд не зацепился за то, что я хотела увидеть.
