"
"Мало этого — я чувствовал все то же что и он — раздражение оттого, что волшебный момент был потерян и нам вероломно помешали насладиться друг другом, когда словно сама судьба сложила все кусочки пазла воедино, позволив нам один разочек побыть вместе. И страх….страх, что больше такого момента не будет.
— Завтра я дам тебе то, что ты так упорно от меня добиваешься, — улыбка Янтаря была хитрой, но по-прежнему теплой, когда он склонился надо мной, чтобы поцеловать еще раз, но теперь легко и быстро, чуть касаясь моих приопухших от его несдержанных ласк губ, — Завтра я дам тебе свободу.
Но временную! Я дам тебе этот день, чтобы ты хорошо подумала, вспомнила все до последних мелочей, и когда я приду к тебе послезавтра — ты расскажешь мне все не утаивая, Ягодка!
Он не увидел, как я тяжело сглотнула, чувствуя, как становятся холодными мои ладони и начинают дрожать от нервов пальцы, потому что аккуратно поставил меня на ноги, ущипнув за попу и вышел вслед за рыжей, обернувшись на пороге чтобы подмигнуть своим невероятным глазом, где плавилось даже солнце.
И, казалось бы, что жизнь начинает налаживаться.
Молчун не вопил больше, потому что теперь я делала все, как делал до этого Янтарь — раздевала и устраивала на собственную обнаженную грудь, а еще кормила жуткой смесью молока и топленого жира от кабана, от которой малыш довольно икал и засыпал почти моментально.
Можно было даже попробовать поспать еще, вот только сон не шел.
Мозг кричал мне срочно собирать вещи и бежать, пока не поздно.
Что есть ровно сутки, за которые я смогла бы спутать свои следы, чтобы Янтарь не смог найти ни меня, ни кроху.
А сердце стонало и ныло о том, чтобы довериться ему и рассказать. Хотя бы попробовать сделать это издалека, наблюдая за каждой его эмоцией, чтобы или выдать себя с потрохами и всей грязью, или остановиться в нужный момент, навсегда прощаясь с ним…
Меня кидало словно на волнах в шторм, то в одну сторону, то в другую, когда я почти начинала собирать наши немногочисленные вещи, мысленно прикидывая самый безопасный маршрут…и понимала, что вещи валять из рук, а мир становится размытым от горьких слез.
