— Читай вслух! — пробасил отец, и красивый, но жуткий голос Карата заполнил все застывшее пространство зала, когда никто не дышал, прислушиваясь к каждому его слову.
«Любая форма жизни тем и прекрасна, что непознана нашими хищными умами…»
«Ты прав, ибо человек разрушает всё, к чему прикасается».
Я нахмурилась, пытаясь понять суть написанного и думая о том, что кажется кто-то пытался нас защитить?
— Или запудрить мозги, — сухо отозвался Карат, который очевидно не верил в добрые намерения того, с кем велась скупая переписка.
— Я просмотрел все письма за последнее время и не нашел больше ничего интересного. С этим Социофобом очевидно учитель был знаком довольно давно. Я нашел письма трехлетней давности. Такие же короткие. В основном про каких-то общих друзей по учебе и отвлеченные темы, связанные с профессией. Думаю, они вместе учились когда-то…
— Что за социофоб? — обернулся отец на Злату, которая быстро пожала плечами, отозвавшись:
— Если совсем просто, то это человек, который сторонится общества.
— Что-то еще? — бросил взгляд Карат на паренька, который побледнел от близости того, кого весьма очевидно боялся, судорожно протараторив:
— Эти письма были удалены, но как-то…небрежно.
— Что ты хочешь этим сказать? — черные брови Карата сошлись на переносице и взгляд стал почти черным.
— …может я ошибаюсь, но когда хотят скрыть что-то, то делают все, чтобы никто не смог найти концов и правды.
Здесь же все лежит практически на поверхности… словно не пытались спрятать, или делали так, чтобы потом могли найти…"
"— Учитель пропал, — отозвалась я, впервые подав голос в теме, которая задевала меня за живое слишком остро, чтобы я могла найти в себе силы говорить о ней, — Возможно, он просто не успел скрыть то, что хотел. Полицейский как-то сказал, что он не собирался бежать и в буквальном смысле исчез с порога в домашней одежде и тапочках, словно вышел покурить и уже не вернулся.
Парнишка, закивал, соглашаясь со мной.
Кажется были найдены какие-то важные крупицы информации, вот только легче никому не стало, а наш Кадьяк еще сильнее ушел в себя.
Вот и сейчас почувствовав не самого Карата, а скорее его тяжелую мрачную ауру в доме, от которой поёжилась, я поспешно оставила нож и мясо на разделочной доске, выглядывая в коридор, потому что услышала голоса старших Беров.
