— Как только встану на ноги — расскажешь мне в мельчайших подробностях, где тебя носило, хрен ты моржовый, и какого черта ты оказался в доме раньше всех! И с моей дочерью!
Я чуть хихикнула, покосившись на Звезду, чьи бледные щеки вмиг порозовели, и девушка отвела красивые глаза, явно не зная куда деваться и за какой занавеской лучше спрятаться от праведного гнева отца.
Вот только на Карата это как всегда не произвело совершенно никакого впечатления, когда мужчина приоткрыл лениво глаза, чуть выгибая дьявольскую бровь и окидывая отца насмешливым, но не злобным взглядом.
промурлыкав своим привычным сладко-надменным голосом:
— …И кто бы мог подумать, что мы такие чувствительные!
Вот уж точно никто!
Думаю, сам Ледяной не ожидал от себя такой оплошности, свалившись в самый натуральный обморок при виде мучений своей самой мелкой из дочерей.
И я искренне старалась сдержать смех в себе, утыкаясь в грудь посмеивающегося Янтаря, и наблюдая краем глаза, как отец надулся, буркнув недовольно, но все таки с некоторой долей смущения:
— Да я столько родов видел, что тебе и в страшном сне не приснится!
— И ни одних человеческих, — заключил Карат, усмехнувшись на то, как Ледяной поджал губы, но многозначительно промолчал, что кажется можно было расценивать как своеобразное молчаливое согласие.
— Север, нужно дать Граниту немного твоей крови, — проговорил Карат, на что наш синеглазый Бер, растерянно захлопал своими длинными ресницами, приглушенно выдохнув:
— …а яд в моей крови?
— Он не навредит.
Сделает сына сильнее и свяжет вас еще больше. Эта традиция нашего рода. Просто прокуси палец и дай малышу на пару секунд, чтобы кровь попала на его язык, — проследив чтобы Север сделал все, как полагается, Карат кивнул на притихшую Мию, которая с трепетом и восторгом наблюдала за этим процессом, — И ей нужна кровь.
Но не наша. Яд для людей опасен…
— Возьмите мою кровь… — вдруг отозвалась Звезда скромно и тихо, но делая уверенный шаг вперед из тени комнаты, где пряталась от недовольных подозрительных глаз Ледяного, и хитрых облизывающих глаз Карата, который обернулся на нее, когда кончики его чувственных губ дрогнули в одобряющей улыбке.
— Моя кровь рода Кадьяков, чистая, но без яда.
