"
"По крайней мере, теперь можно было не переживать за то, что Север вырвется и разнесет весь этот добротный, монументальный дом, пытаясь добраться до своей любимой жены, которой сейчас было так тяжело.
— Ледяной, притихни и не мешай!
— Да я вас…
— Пааап!
— Да я столько детей спас, что вам и не снилосы! Да я…я…
Я не отводила глаз от кожи животика Мии перед собой, даже когда раздался глухой грохот, от которого пол содрогнулся, девочки хором ахнули и кто-то взвизгнул, а малыш дернулся как раз под ножом, пересекающим ровно половину животика.
Некогда было думать о том, что отец только что феерично шарахнулся в обморок, и снова я молилась на реакцию. быстроту и смелость Карата, когда мужчина перехватил нож, один рывком за долю секунды распарывая кожу, углубляя надрез внутрь, и запуская руки внутрь, извлекая малыша как раз в тот момент, когда он принялся брыкаться и дергать ручками и ножками, отчего плодный пузырь в буквальном смысле ходил ходуном.
Ноги не держали меня больше от переполняющий эмоций, и я едва могла дышать, оседая на пол и содрогаясь от подступающих рыданий, когда тетушка Зои кинулась вперед к Мие с чемоданчиком и аптечкой. а Карат с окровавленными руками держал малыша, зубами разрывая пузырь, откуда хлынула вода и капельки крови, и послышался грохот и крики Беров с первого этажа.
— РИТ! Держи его за ноги мать твою!
— Да ты сначала их поймай!!
— Говорю вам, если он сейчас обратиться, то перегрызет нас всех!
— Туман, заткнись!
От рычания и воя Севера буквально закладывало уши, но после очередного грохота и оглушительного треска, словно об кого-то только что сломали вырванное дерево, стало ясно, что воина проиграна и зверь вырвался на свободу под крики Нефрита:
— ЧЕРТ! ЧЕРТИ ЧЕЕЕРТИ!
Мысли о том, что всем нам придет конец, почему-то не было…
Я не могла оторвать глаз от Карата и тетушки Зои, которые склонились над Мией, занимаясь пуповиной, и очищали малышу ротик и нос, чтобы он мог сделать первый вдох, ощущая по знакомому аромату.
что Злата схватила меня за плечи, пытаясь оттащить от порога и всхлипывая что-то, пока я находилась в какой-то прострации, в состоянии лишь молиться и ничего больше, даже если слышала, что в крики и звуки борьбы уже не на улице, а доме и с каждой секундой все ближе и ближе.
