Это словно была молчаливая беседа на одних лишь инстинктах самых сильных из всех родов Берсерков. которых объединяла кровь единого предка, давая им возможности, о которых другим и не снилось.
Вот только душа Грома не становилась мягче…
Облаченный в простую широкую рубашку и заляпанные мазутой джинсы, он походил скорее на льва своей распущенной шевелюрой, что овивала его широченные плечи, и мрачным тяжелым взглядом, в котором не было спасения ни для кого.
Лишь на секунду он отвлекся от изучения Севера, скользнув взглядом по Янтарю, что подошел ближе к своему брату явно давая понять, на чьей стороне будет биться в случае нападения Грома, и по нам с Мией, вдруг застыв.
Густые ресницы Грома, отливающие золотом на пушистых кончиках, застыли, когда мужчина увидел круглый выпирающий животик крошки, который я старательно прятала и защищала собой, как только могла.
Он был не просто растерян, а шокирован и обескуражен!
Настолько, что даже Янтарь недоуменно оглянулся на нас с Мией, явно не понимая эмоций хмурого Грома и не ожидая от него чего-то подобного.
Прошло несколько долгих напряженных и недоуменных секунд, прежде чем огромный Бер смог справиться с собой, снова сосредоточившись только на Севере, и мрачно кивая на болтающегося в своей руке мерзавца, который продолжал скупить и хрипеть что-то нечленораздельное:
— Почему не убил?
— Не в моем праве вершить этот суд, — серьезно ответил Север, чуть хмурясь, но не боясь того, что Гром решит отомстить ему за все те грехи, которые совершил род Кадьяков, даже если был последним среди них, кто должен был пострадать, — Мой род причинил и без того слишком много вреда роду Бурых, чтобы я смог забрать еще одну жизнь.
Гром хмыкнул мрачно и жестоко, не воспылав дружелюбными чувствами в Северу даже после этих слов, за которые я мысленно надела на голову Кадьяка сияющую драгоценную корону, искренне восхищаясь его самоотверженностью и добротой, которые в принципе кажется были не присущи роду Кадьяков.
— Ты неплохо умеешь управлять собой для того, в чьей крови течет огонь, — все так же сухо и мрачно отозвался Гром, не выпуская из своей пудовой ручищи бедолагу-летуна, и совершенно не обращая на него внимания, даже если тот уже начал синеть от недостатка воздуха.
— Поэтому я — Север, — чуть склонил голову в ответ наш отважный и мирный Кадьяк, тем не менее наблюдая за Громом пристально, и замечая каждую деталь, которую нам с Янтарем было не дано заметить или почувствовать.
