хоть и понимала, что когда болит и стонет душа так сильно, то уже не страшно ничего вокруг — ни холод, ни жара, ни физическая боль.
Наоборот, в такие моменты хочется ощущать боль тела, словно она могла утопить в себе боль души.
Наивное заблуждение…
Теперь я знала это точно.
После смерти папы и сегодняшнего дня, я знала о боли и душевных муках больше, чем смогла бы узнать и через пятьдесят лет своей жизни, позволяя себе один робкий шаг в сторону еще одной души, чья боль и терзания были не меньше моей, чтобы ощутить все то, что чувствует Злата.
Это было мое наказание, когда лавина ее эмоций обрушилась на меня, словно секира, занесенная для убийства.
Отчаянье. Паника. Беспомощность.
И вера…нерушимая, как прямые плечи Златы.
Вера в то, что ее муж сильнее любого существа на этой планете.
А еще любовь.
Такая огромная, что могла затмить весь мир своей силой.
Любовь, которая даст силу Лютому даже на другом конце земли, чтобы подняться и идти.
Идти до тех пор, пока он не окажется в объятьях своей любимой.
Именно эта сила любви зажгла когда-то его глаза, и теперь она не погаснет никогда, пока они живы!
Я задохнулась от этих эмоций, оглушенная и дезориентированная, едва не упав на колени в первую секунду, но устояв лишь благодаря ей. Злате. Силе ее воли и нерушимой веры в своего мужчину.
Трудно было говорить первой, но я должна была что-то сказать, чтобы не упасть снова, но в этот раз лицом в грязь, если бы не уловила новые ароматы.
В этом морозном воздухе они казались еще более острыми и резкими, но приятными моему нюху.
Так пахла смола.
…так пахла поляна, на которой все произошло, где осталась кровь Янтаря, Лютого и его братьев.
Где сломленные деревья лежали немыми свидетелями их силы, стойкости духа и поддержки, от которой у меня до сих пор захватывало дух.
Они были не просто братьями, не просто семьей, а единым целым с одной душой и одним сердцем.
Мы шли на поляну?…
Разве она была не в другой стороне?
Я не была сильна в обонянии, но папа научил меня неплохо ориентироваться в лесу.
Мы даже не были близко к этой поляне.
Злата не была похожа на мазохистку, которая пойдет на место бойни, чтобы увидеть кровь и понять, что именно отсюда Лютый ушел со своим братом.
Ее смелое сердце не стучало истерично в ожидании того момента, когда она увидит все своими красивыми глазами.
Она не была напугана, а вот я…я вздрогнула, когда мы действительно вышли на поляну, но другую.
Поляну, где не было сломленных и поваленных деревьев.
