Это было просто невыносимо!
Мне казалось, что кресло подо мной должно уже воспламениться, если не от глаз этих огромных мужчин, то от моих ядовитых эмоций, которые жалили душу, прожигая в ней черную дыру!
— Ты касивая, молодая, эффектная девушка, Ягода, — голос Сумрака был моим бальзамом и тем спасительным плотом, за который я хваталась, как за последнюю надежду если не на спасение, то на последний глоток воздуха, прежде чем сгину в пучине стыда и унижения, — И нет ничего зазорного или постыдного в том, что мужчины обращали на тебя внимание, и показывали свое расположение.
Я улыбнулась нервно и судорожно, лишь на секунду поднимая ресницы, чтобы мельком увидеть. что людей в комнате не убавилось, а двое девушек умудряются не мешать мужчинам. тихонько залечивая их раны, тут же снова принявшись рассматривать деревянный пол под своими ногами:
— Показывали еще как! Грубо, нагло, навязчиво… — вспоминая о том, что каждый второй мужчина искренне считал, что должен «приручить рыжеволосую ведьму».
сделав её покладистой и послушной, я поморщилась, даже сейчас почувствовав вспышку ярости внутри себя.
Каждый из этих наглых засранцев получал в конце-концов по заслугам, если не от меня сразу, то от папы, который не выносил, когда ко мне прикасались какие-то руки, еще и без моего ведома и согласия!
— А он? — снова раздался голос Карата слегка насмешливо и явно забавляясь моим смущением и попытками рассказать максимально отдаленно от темы отношений, на что я упрямо выпрямила спину, напоминая себе, что я на допросе и поэтому должна отвечать быстро, сухо и максимально информативно, но не затрагивая лишних подробностей.
— Он был учителем в местной школе. Приехал сразу после университета с благородной целью посвятить себя обучению малышни в отдаленных районах, чтобы у них был шанс открыть для себя новый мир и возможно затем уехать в города, чтобы продолжить обучение… — замолчав на секунду, я все таки добавила то, что должна была, — …он не был плохим человеком.
Никого не обманывал, всегда вел себя скромно и не пытался лезть не в свои дела.
— Видимо, именно этим он тебя и покорил. Слишком отличался от остальных, — хмыкнул Карат, на что я скрипнула зубами, промолчав, и стараясь не вспоминать о том, что он был первым, кто подарил мне цветы.
Первым, кто спросил разрешения папы, чтобы пригласить меня на простую прогулку.
Он никогда не пытался прикоснуться против моей воли, и был скромен.
Наверное, даже слишком.
