Кто-то зазывал посмотреть свой товар, кто-то ругался за цену, кого-то оттаскивали от бочек, в которых было что-то алкогольное. Пробовать тут разрешалось не больше одной кружки, и некоторым этого было маловато.
Я с любопытством рассматривала столы, любовалась растениями, приценивалась к живности, которая орала на все голоса. Пускала слюну на пирожки, которые все же не выдержав купила, себе и Гарию. У него случилось онемение, когда я, укусив румяный бочок, зажмурилась и сказала:
‒ Ум какая вкуснятина, ешь давай, ‒ и пошла дальше, придерживая плащ, чтобы мелкие воришки не добрались до потаенного местечка с монетами, а вдруг умудрятся.
Мы добрались до рядов с продуктами, и тут я поняла, что тащить все в руках мы не сможем. Но местные уже приноровились и между покупателями сновали возчики с тележками и помогали с доставкой. Так что за двадцать медяшек мы наняли одного мальчишку с тележкой, и он теперь шел за нами, а за ним Гарий, который этому мальчишке не доверял.
Я покупала все, что необходимо нам сейчас.
Большой кусок мяса, свинина, вместе с салом, еще копченый окорок, бутыль масла. Мешочек муки на десять килограммов, на сто человек, это раз покушать, но я брала не на год. Туда же шли овощи от лука, до картошки, порадовалась, что здесь такие же овощи, как на родине, значит, мои поварские таланты тоже пригодятся. Я даже привыкла, что мой дар тонкой зеленой ниткой исследовал все, что я покупала и выдавал свой вердикт годности, так что продукты мы купили самые лучшие.
А еще я заметила, что, используя дар, мне становится легче дышать, словно внутри меня его скопилось очень много и нужно иногда поднимать заслонку, чтобы спустить лишнее."
"Продукты купились довольно быстро, а потом я пропала. Добрались до торговых рядов с посудой. Ах, какие там были кастрюли, большие котлы, сковородки, кувшины, половники. На продукты мы потратили четыре империала, вместе с тем что остался от Гария, у меня осталось еще четыре, и я не удержалась… Ну как удержаться, если это антипригарная сковорода, настоящая средневековая артефактная, с длинной узорчатой ненагреваемой ручкой, с блестящими боками, да там еда, сама готовится будет.
Тем более, на чем-то ведь мне нужно жарить походные лепешки. Дааа я ее куплю! Когда мне сказали цену в три золотых, я повернулась и сказала Гарию:
‒ Все уходим, на сегодня мы все купили.
Сердце обливалось кровавыми слезами, ведь уведут же. Она одна такая осталась.
