Если я хочу бассейн в огороде, он просто его выкопает, не спрашивая, зачем он мне осенью, лучше сделать его весной. Я впервые в этом мире выдохнула и перестала с тревогой думать о завтрашнем дне. Я наслаждалась нашими счастливыми днями и страстными ночами.
— Ты словно светишься, — сказала мне Майра на второй день, как мы стали жить с Амарантом вместе, — Теперь я вижу, что ты счастлива Анодея.
— У меня скоро будет или брат, или новая сестричка, — вылез из-за дивана Макс, который прятался там от Тония. Майра закашлялась, хитро посмотрев на меня, а я закатила глаза: мой ребёнок, как всегда в своем репертуаре, говорит, что думает.
— Да чего там, делайте сразу двух, – подруга старалась держать серьезную физиономию.
— И потом, не спать ночами, как вы с Темием, — Я рассмеялась.
— По крайней мере это не вызывает в тебе отторжение, — улыбнулась Майра и с любовью посмотрела на двух карапузов в люльках и старшего, читающего книжку, первенец у друзей был на диво спокоен."
"Осень вступала в завершающую стадию, и по утрам под ногами уже похрустывал лед, поэтому общее отопление включено и в небольшой гостиной тепло, для меня это самое лучшее, что я переняла из своего мира.
Я наблюдала, как Максимилиан ползет вдоль стены за шторами, прячась от племянника и прикрыв рот ладошкой, чтобы не выдать сына смешком, переводила взгляд на недовольного Тония, который искал этого наглого поросенка.
Моя жизнь стала такой, о которой я когда-то мечтала. Дети, любящий муж, друзья, на которых я всегда могу положится, и прекрасное будущее, в котором все трудности спокойно можно преодолеть, если ты не одна.
Разве это не счастье?
Эпилог
— А-а-а, Амарант, давай быстрей.
— Любовь моя, ты зря так нервничаешь, без нас не начнут.
— Это не наш дворец, и ждать нас будет император, — давай будем относиться к нему уважительно, он ведь возвращает мне титул.
— Если он опять будет раздевать тебя взглядом, я сломаю ему нос.
— Нет, ты будешь спокойным и рассудительным, Амарант, — Я строго посмотрела в синие глаза своего мужа, который был мрачен.
Синий сюртук с серебряной вышивкой очень ему шел. Черные с проседью волосы собраны в толстую косу, но один завиток все равно вырвался и сейчас падал ему на лоб. Шрам, который он получил двадцать лет назад, я постепенно ему убрала, но все равно когда он злился, тот наливался краснотой, выделясь на темной смуглой коже.
— Мама, вы скоро? – к нам в спальню заглянул Максимилиан, мой старший и самый трудновоспитуемый сын.
