– Там не только солдаты живут, но и другие, кому не повезло в этой жизни, – негромко добавил юрист, стоило нам подойти к неказистому одноэтажному зданию в виде буквы ""П"", сложённому из грубого серого камня.
Перед входом по периметру дома стояли скамейки, на них сидели люди. Хорошо, что мамы здесь нет: она бы точно расплакалась от увиденного, сердце у неё мягкое, а тут зрелище далеко не для слабонервных.
Здешние жильцы в основном были мужчины, я бы дала им лет от пятидесяти до семидесяти, но были и куда моложе, правда, я заметила всего парочку юношей.
И у всех них отсутствовала та или иная конечность, а у кого-то сохранилось только туловище и голова. Ох, зря я сюда пришла, никогда мне не было настолько сложно.
– Граница с враждебным ханством очень близко к нашему городу, – тем временем продолжал говорить Чарльз. – Сейчас условное перемирие. Но если снова начнутся набеги, король призовёт мужчин, и те отправятся воевать.
Мы вошли через покосившиеся двери внутрь строения. Полумрак, царивший тут, рассеивал свет, лившийся в приоткрытые ставни окон.
– Здание, можно сказать, пустует, не так и много здесь жильцов, половину вы видели снаружи, другая часть сидит по комнатам. Им всем положено королевское довольствие до конца дней."
"– Не скажу, что меня восхищает то, что я вижу, – негромко буркнула я, следуя за поверенным по пустынному коридору в одном ему известном направлении. Стены во многих местах шли трещинами, по низу, прямо по ногам, пробегался ветерок, пока ласковый, но наверняка жутко колючий зимой.
Уверена, стоит разыграться непогоде, как по помещениям будут галопом проноситься безжалостные сквозняки. Пахло сыростью, плесенью, и одиночеством, таким, что выть хотелось.
Чарльз остановился напротив одной из множества дверей и дробно постучал. Не дожидаясь ответа, потянул ручку на себя, створка со скрипом поддалась и отворилась. Мы друг за другом втянулись в комнату с широко распахнутым окном. За столом сидели трое мужчин, а перед ними початая бутылка како-то напитка и три глиняные кружки.
У двух не было по одной ноге, у третьего левой руки.
– Господа, – позвал поверенный, – добрый день!
– Чарльз, а ты уверен, что он добрый? – обернулся к нам тот, что сидел спиной к входу. Безобразный шрам на всё лицо, шёл от виска и наискось по скуле, едва задевая уголок глаза, отчего веко чуть повисло, и ""убегал"" вниз, теряясь в густой бороде. Я даже вздрогнула, настолько звериный облик у человека я ещё ни разу в жизни не встречала.
