– Пусть, – махнула рукой я, – и зовите меня просто по имени.
– Как скажете, но только когда вокруг все свои. Иначе не поймут. Как говорил дедушка Ваня, субординация – вещь такая, всем необходимая.
– Ну, с этим утверждением сложно спорить, – усмехнулась в ответ, – а где вы получили образование?
– В приходской школе, а потом бабушка Аня взялась за нас двоих, – кивок на Ляну, как раз что-то говорившую моей маме. – Физика, химия, алгебра, литература вашего мира, мы прочитали все книги, что нашлись в дачном домике ваших родных, – то явно были приятные воспоминания, потому что суровое загорелое лицо вдруг просветлело.
– Бабушка всю жизнь проработала учителем физики в школе, остальные предметы она тоже хорошо знала, – покивала я, – а ещё баба Аня была талантливой художницей и рукодельницей. Старой закалки человек, она умела всё. Я всегда ей восхищалась, она мой пример, моя путеводная звезда, – грусть снова острой иглой кольнула сердце.
– И мы, – к нам подошла Ляна, – души не чаяли в них обоих. Они относились к нам, как к родным, всему научили, как за землёй ухаживать, за растениями… Показали мир во всём его многогранном великолепии.
Я даже верю в то, что божья коровка может исполнить любое, самое сокровенное желание, стоит ей лишь прошептать: «божья коровка, улети на небо, принеси мне хлеба: чёрного, белого, только не горелого». Если после этого насекомое взлетит, мечта станет явью.
– И гадать на ромашке тоже умеешь? – широко улыбаясь, спросила я.
– А как же? – рассмеялась девушка, – только пока принцев поблизости ни одного не видела.
– Зачем вам принцы? – а это уже мама, сидя в телеге на узкой лавке, она качала головой, её волосы были убраны под светлую косынку с цветочным рисунком, от времени выгоревший на солнце, а может, ткань просто застиралась. – Выбирайте, девочки, надёжных. Те, кто делает, а не попусту мелют языком. И с лица воду тоже не пить, не глядите, что красиво, под блестящей обёрткой такое может скрываться, – она тяжело вздохнула и с тоской посмотрела вдаль.
Алекс подал свою широкую мозолистую ладонь, чтобы помочь мне взобраться в телегу.
Я, чуть поколебавшись, вложила свою руку в его; тепло кожи едва знакомого мужчины колкими иголочками прокатилось от кисти до центра груди, странным образом всколыхнув во мне волну непривычного томления. Чтобы как-то отвлечься от удивительных ощущений и смущающих разум мыслей, приобняла матушку за хрупкие плечи и вдохнула родной запах маминых духов, смешанных с витающим вокруг нас ароматом спелых яблок.
