А я настолько была влюблена, что не замечала простого — Эд никогда не хотел произвести на меня впечатления, желал быть как можно дальше…
Макар же в буквальном смысле красовался. И это было настолько прекрасно, что я невольно сама захотела испытать те же чувства: зарядить адреналин, выплеснуть весь негатив, что переполнял меня в последние месяцы, — освободить не только душу, но и тело.
— Что мне нужно делать? — надев боксёрские перчатки, тихо спросила я. — Как правильно встать, чтобы не получить грушей в лицо?
— Да твой удар её даже с места не сдвинет, — задыхаясь, усмехнулся Макар.
— Можешь вставать как хочешь, бить как хочешь — даже кричать. Но только после хорошей разминки. — Он кивнул в сторону стула. — Видишь скакалку? Нужно попрыгать примерно минут пять.
— Ты же говорил, что я просто вылью пар на грушу! — возмутилась я. — Сейчас же заставляешь на скакалке прыгать!
— Заставляю только потому, что боюсь ненужной травмы. Перед тренировками всегда нужно хорошенько размяться. — Сняв перчатку, он взял бутылку с водой.
— Ты же взрослая девочка — должна знать основы занятия спортом.
Спорить было бесполезно. Да и я, если честно, не сильно пыталась это делать. Послушно взяв скакалку, убрала волосы в хвост и принялась выполнять упражнения. И главной моей целью при этом было не поймать взгляд Макара, который, кажется, как заворожённый смотрел на меня.
После хорошей разминки я всё же дошла до груши. В самом начале Макар стоял рядом, подсказывал, как лучше встать, помогал научиться правильно бить — наверное, из него бы вышел прекрасный тренер.
А потом, когда я наконец-то отпустила свои страхи, меня уже было не остановить."
"Со всей силы избивая несчастную грушу, я представляла на её месте мужа и наслаждалась тем, как он стонет от боли и умоляет остановиться. Но я была безжалостна — мне хотелось отомстить за все прожитые впустую восемь лет, за каждую слезу, упавшую с моих глаз.
И я настолько увлеклась, что не заметила, как сместила угол и попала в высунувшегося в этот момент Макара.
Удар был такой силы, что он невольно схватился за нос и нагнулся вперёд.
— Как ты там оказался? — причитала я, суетясь около раненого Макара. — Зачем вылез? Знал же, что со всей силы бью!
— Всё хорошо! — он пытался меня успокоить. — Я жив! Цел! Даже кровь не идёт… Видишь?
Но как это могло меня утешить? Чувствуя вину, я носилась рядом с ним, как курица с яйцом, — и водички принесла, и несколько раз нос посмотрела, и даже прикоснулась к нему.
