Не могу больше терпеть, снова её сжимаю, впиваюсь в губы. Целую неистово, жадно, до боли. До крика. Впиваюсь зубами, кусаю, ласкаю языком, скольжу по шее, ложбинкам ключиц, облизываю соски. Мой маленький ангел хочет этого, хочет меня, так же сильно, как и я её, чувствую её тело, как оно напрягается, как она изгибается. Я не сдерживаюсь, хватаю её за бёдра, толкаюсь ей навстречу, резко, грубо. Она вскрикивает, начинает резче опускаться на мой член, постанывать.
В какой-то момент она вскрикивает от удовольствия, трясётся, утягивает меня в водоворот оргазма, а следом обессиленная падает на мою грудь, затихает.
Обнимаю, прижимаю к себе, целуя в висок, дышу, что загнанный конь.
- Спи моя маленькая, - шепчу надрывно, - спи.
А я всегда буду рядом, закрою тебя своей спиной, прячу от всего мира, сделаю всё, чтобы ты осталась со мной. И возможный ребёнок от бывшей не помеха нашему счастью. Не отпущу!
*******
АНЯ
- Без защиты, малыш, сына хочу, - буквально срывая с меня платье, рычит Тим.
А я на всё согласна, и на сына, и на дочь, только от него, и не от кого больше!
Я даже не знаю где мы! Но судя, по тому, что Тим нёс меня на руках, не выходя из здания, говорит только об одном! Мы в отеле ресторана!
И снова, как будто в первый раз, я чувствую, как горячие губы покрывают поцелуями мою шею, плечи, грудь.
Как пальцы касаются бёдер, дразня и разжигая ещё большее желание.
Пиджак сорван, но не рубашка и брюки, его одежда мешает, раздражает мою кожу. Кладу руки на его плечи, скольжу вниз по спине, пальцами сминая ткань рубашки, сжимаю её в кулаки, дёргаю вверх выпуская из-за пояса брюк.
Тим привстаёт, его облик, освещаемый лунным светом что пробирается в комнату через окно, заставляет биться сердце чаще!
- Мой, - срывается с губ, на что Горский плотоядно улыбается, медленно расстёгивая пуговицы рубашки.
- Твой, - раздаётся уверенное, - на всю жизнь, - отбрасывает в сторону снятую рубашку, замирает, даёт рассмотреть себя.
- Тим, - хнычу, тянусь к любимому, хочу его.
- Скажи, что любишь, - не двигаясь с места, просит Горский.
- Люблю, - произношу признание, первое, но не последние!
Горский прикрывает глаза, зажмуривается, запрокидывает голову, делает глубокий, шумный вдох и следом выдох, уголки его рта ползут вверх, руки сжимаются в кулаки. Пару секунд и он резко хватается за ремень на брюках, рваными движениями расстёгивает его, следом принимается за ширинку.
Минута, и мой мужчина абсолютно голый, демонстрирует своё потрясающие тело.
