Ко всем «прелестям» муж еще и уничтожил мою самооценку. Хотел меня раздавить? У Вениамина это отлично получилось."
"Любовница… А сколько их было за нашу жизнь? Закусываю губу. Он предавал меня. Играл в свои игры. Боль спазмами сдавливает грудь. Не могу двигаться. Слезы жгут как кислота. Дышать нечем. Воздух будто отравлен.
– Чего расселась! Шевелись, кляча! – заглядывает на кухню.
Откуда в человеке столько жестокости?
– За что? – шепчу. Не ему, себе.
Даже если остыл. Хочет развестись. Можно ведь сделать все нормально, как человек, а не скотина.
– За утраченные годы жизни! – поднимает указательный палец к потолку.
Каждая фраза, как удар ножом. В сердце. До воплей, судорог, кровоподтеков.
– Уйди! Молчи! Не трогай меня! – голос срывается.
– Уходишь ты, дорогуша, – громко смеется.
Меня передергивает. Смех по нервам проходится.
Надо найти силы и подняться. Мне опасно тут находиться. Надо думать о детях. Придерживаюсь за кухонный шкаф. Поднимаюсь с пола.
– Какая же неповоротливая, – он продолжает свою пытку.
Даже бить не надо. Душевная боль она ранит гораздо сильнее. Выжигает нутро.
Перед глазами все расплывается. Держусь за стену и пытаюсь дойти до спальни.
– Беременность тебя изуродовала, – продолжает едко комментировать.
– На свое пузо посмотри, – окидываю его презрительным взглядом.
– С нерадивой женой мужчина увядает, – он как палач идет за мной следом. Спиной ощущаю обжигающую ненависть.
Молчу. Любой мой ответ – это очередное оскорбление. А мне надо бежать из этого дома. Наденька в больнице.
Ей нужна живая и здоровая мама.
Достаю чемодан. Кидаю в него вещи. На улице холод. Беру только самое необходимое. Остальное заберу, когда Вениамин будет на работе. Сейчас даже находиться с ним в одном помещении невыносимо.
– Поговорим, когда остынем, – говорю сдавленно.
Даже сейчас пытаюсь найти оправдание его нечеловеческим поступкам. На работе неприятности. Сорвался. Мозг отказывается воспринимать действительность. Ясно одно – нашим отношениям настал конец.
– Ты жаба холодная, куда тебе еще остывать? Мне наоборот огонь нужен, – стоит в дверях, внимательно смотрит, что я кладу в чемодан.
– Огонь ты искал у своих любовниц?
– У богинь! Ты им спасибо должна сказать! Они помогли мне тебя клушу столько лет выдержать!
Это говорит человек, который шептал мне на ухо, как хочет ребенка. Я была так слепа? Или Вениамин настолько хороший актер?
Уже неважно. Есть реальность, в которой надо выживать. Закрываю чемодан и направляюсь к двери.
