И Герман этот… Германа же не вычеркнешь, не развидишь. Если ей настолько было всё равно на меня, зачем она столько лет таскала его за собой?!
История повторялась. Только в этот раз всё было до предела однозначно. Это у той, первой фотографии были варианты, а здесь… Я ведь не придумал этот поцелуй, да и Дашка его точно не сочинила.
И что мне делать теперь? Что?! Продолжать волочиться за ней верным псом? Ждать? Опять изводить себя? Тогда чем я отличаюсь от Даши? В чём разница? Ещё каких-то десять минут назад я видел её так чётко… А теперь мне хотелось выть.
Можно было забить на всё и уехать. Без разницы куда, просто ехать и ехать, главное, как можно дальше отсюда. И… история бы повторилась.
С силой треснул по дверце своего джипа.
Все эти дни я учился не видеть в Лизе предателя. И сегодня отправляя её к Елене Константиновне, я рассчитывал на то, что они смогут почувствовать друг друга настоящими, ранимыми и раненными. И если я сам так реагирую на Лизу, тогда какой смысл во всём этом?
Сделал глубокий вдох.
Как не крути, нам надо поговорить. Просто поговорить. Я должен хоть раз в жизни выслушать её.
Глянул на часы. Прошло почти два часа с тех пор, как я высадил Лизу во дворе Илюшиных. Должно быть, они уже окончили свой разговор. Когда я ехал к Даше, отправил Лизе сообщение, чтобы она дождалась меня. Осталось только рассчитывать на то, что она дождётся меня.
Дорога не успокаивала. Скорее наоборот, всё казалось слишком медленным и тянущимся. Мне хотелось ответов здесь и сейчас. А передо мной, то тут, то там зажигался красный свет или возникала пробка.
"
"Во двор заруливать не стал, это казалось до ужаса долгим. Выскочил из машины, бросив её на обочине, размашистым шагом направился к дому. Впрочем, далеко идти не пришлось. Лиза нашлась сразу же за домом. Сидела на бордюре, обхватив свои ноги. Как тогда на острове. Только там она казалась ранимой, а теперь у меня было ощущение, что она на грани. Словно старалась сжаться в комок, так судорожно хваталась за свои колени.
Я присел напротив и коснулся её колена.
Она вздрогнула и подняла на меня свои красные и заплаканные глаза, полные горя и чего-то ещё. В какой-то момент мне стало казаться, то я сам физически чувствую её боль.
— Ты знал? — практически одними губами спросила она.
Я думал. Сопоставляя одно с другим.
— Догадывался.
Она сглотнула.
— Почему же не сказал?!
— Потому что это были лишь предположения… Да и разве это имеет хоть какое-то значение? Они в любом случае твои родители.