Муравьи, кажется, кругами так начинают бегать, только не помню почему… Что-то связанное с их обонянием и феромонами, но это, кажется, неточно даже не потому, что я что-то не помню, а потому, что и сами ученые досконально не знают…
А что с морлоками? Они не размножаются так, как обычные представители фауны. Вот к флоре ближе, пожалуй, будет, но все равно. Инстинкт размножения отпадает. Аттика сказала — испуг? Реально испуг? Я, конечно, страшна в гневе, но не настолько!
Так-то да… Ладно, разберемся. Тот морлок, который меня чуть не схарчил, а потом пол-леса на себе протащил, быстро свалил куда-то в кусты.
И искать его, ясное дело, я не полезла. Я вообще приказала себе перестать думать о морлоках и подумать немножечко о себе. Пока есть кому думать, да и о ком тоже, собственно…
Я стояла черт знает где, хотя ответить могла бы по-военному точно: в лесу. Лес большой, огромный даже лес, судя по обрывкам сведений из памяти Аннет. Рейнский лес вообще был обозначен на картах огроменным таким пятном без края.
Так-то я была в лесу, сравнительно недавно была, ездили с ночевкой природу посмотреть, воздухом подышать.
Так что я даже еще не отвыкла от лесных красот, но — эй, это был совсем другой лес! И еще у меня был компас, а потом и смартфон с джи-пи-эс, и я не одна была! А здесь единственное, что мне не грозит, это смерть от жажды. Это плюсище, это прям зашибись, ну и еще ночами не холодно, так что от переохлаждения я тоже не двину кони. Проблема: все, что встретится мне на пути, и без того может меня убить.
А некоторым особо ядовитым тварям даже встречаться со мной не надо, достаточно просто куснуть и испариться.
Мне бы хоть самую завалящую саблю, подумала я и села на пень. Хотя что бы я с этой саблей делала? Разве что метнула, вот метать получалось отлично снаряды, а фехтование — нет, да я и не увлекалась. Как обычно, знала бы — соломки постелила… Ну или вообще в одиночку никуда не ходила бы.
Вот так сидеть в ночном лесу было неприятно и беспокойно. Я посмотрела по сторонам, но так и не поняла, откуда же меня принесло.
Еще и ночь. Потом задрала голову к небу, где-то совсем дальним разумом отметив, что пень мог оказаться тоже не пнем и тогда для меня все закончилось бы уже прямо сейчас.
Над моей головой было небо. Темное, бархатное, усыпанное драгоценностями. Полетел метеор, я загадала: мамочки, я хочу вернуться домой. Ну, можно предположить, что вселенная меня услышала. Я решительно поднялась и принялась искать следы, которые морлок оставил.
