— и он грубо схватил ее за руку и быстро потащил, все еще находящуюся в оцепенении, Кристину к телу. Опустился на колени и потянул ее вниз.
— Положи ему руку на грудь и сосредоточься. Почувствуй холод, пусти его в себя.
Она подчинилась и, стараясь не смотреть на разрезанное горло мужчины, положила ему на грудь руку. Ее тут же обожгло холодом, захотелось одернуть, но твердые мужские пальцы крепко держали ее у локтя, не давая убрать руку.
— Пусти. — услышала она над своим ухом властный шепот. — Пусти или умрешь.
Ладонь уже жгло, и она постаралась представить, как холод пробивает ее ладонь и струится вверх по руке. И сразу почувствовала, как онемела рука, а в груди наоборот разгорался пожар, из резко вспыхнувшей боли. Холод по руке сразу устремился туда, и Кристина не удержала крика боли, когда они встретились. Казалось, что ей голыми руками ломают ребра и закладывают туда липкие, от леденящего холода, куски льда. Боль была такой нестерпимой, что она рухнула прямо на мертвого мужчину, сразу потеряв сознание.
Очнулась уже на земле. Кто-то заботливо подложил ей под голову свернутый плащ. Рука сама потянулась к груди, но не обнаружила ничего необычного. Боль ушла и только краем глаза она заметила какое-то слабое движение. Приподняв голову, посмотрела на свою грудь и увидела все тот же цветок, только теперь он был раскрыт и его лепестки словно колыхались на невидимом ветерке. Он был красив и напоминал черную лилию. Кристина даже залюбовалась им, а потом стало так жутко от мысли, что теперь он будет всегда с ней.
Он ей не нужен! Лучше бы он просто исчез. Она тихонько застонала и села на землю.
— Рад, что ты очнулась. — донесся до нее откуда-то сверху довольный голос.
— А что могла и не очнуться? — зло спросила она, поднимаясь на ноги, мечтая только о том, чтобы это все поскорее закончилось.
— Да, кто его знает, — отмахнулся от нее мужчина, — все приходится делать примерно, точных инструкций ведь никто не потрудился оставить. Кстати, поздравляю тебя со вторым рождением.
Я выполнил часть сделки, теперь твоя очередь. Идем.
И он, не давая Кристине опомниться и возмутиться его халатностью, потащил ее к Барьеру. Она смотрела на Барьер и чувствовала какое-то злое удовлетворение от того, что сейчас будет его разрушать. Это преграда на ее пути к дому, и она очень надеялась на то, что она справится со своей задачей. Еще бы кто еще объяснил, чего именно от нее хотят.
Они вплотную подошли к Барьеру и остановились рядом с кувшином.
