Рэм наклонился к ней и шепнул, обдавая горячим дыханием ее, ставшее сразу таким чувствительным, ушко:
— Прогуляемся немного, так принято до бала, познакомлю тебя с кем-нибудь. И улыбайся, Кристина, улыбайся. Не забудь, что ты безумно в меня влюблена и мечтаешь о моих объятиях. Это ведь будет не сложно, я помню, как ты сладко стонала, когда я входил в тебя раз за разом, такую нежную и горячую. Как ты гладила…
— Прекрати! — она оборвала его таким злым шипением, на которое только была способна, сохраняя при этом на лице улыбку.
Что он несет? От его слов она почувствовала, как покраснела не хуже рака в кипящей воде, разве что платье не задымилось. Да как он посмел?! Нашел время вспомнить! — Ну ты и сволочь, Рэм! — вырвалось у нее.
— Ну вот, так-то лучше. А то ты была бледная как снег в горах, еще бы подумали, что я тебя насильно привел сюда. И моей репутации покорителя сердец пришел бы конец. Неудобно получилось бы, не находишь?
— А не льстишь ли ты себе, милый? Может наоборот, цену набиваешь себе за мой счет? — съязвила Кристина.
Этот извращенец еще и шутки шутит.
— Это каким же образом? — в притворном изумлении изогнул он бровь.
— Очень просто. Что-то я не вижу, чтобы тебя тут взглядами поедали местные барышни. Вот ты и решил захомутать самую красивую, то есть меня, обручиться и ждать.
— Ждать чего? — не понял он.
— Рэм, ну ты и тугодум! — фыркнула она. — Это же известный факт, как только женщины видят красивого, состоятельного, но уже обрученного мужчину, еще не связанного узами брака, у них автоматически включается спортивный режим, который называется “Отобью, мне нужнее”.
И вуаля! Ты в шоколаде! На тебя сами вешаются самые красивые дамы столицы.
Рэм засмеялся. Негромко, но на них обернулось несколько пар и лица у них были такие вытянутые от удивления, что Кристина подумала, что смех тут, наверное, под запретом.
— Красивый и состоятельный значит? — прищурив глаза, с хитринкой посмотрел он на нее.
"
"— Ну это я так, теоретически. — отмахнулась она от него, скрывая смущение.
Они не спеша двигались среди гостей, Рэм кому-то кивал, останавливался, разговаривал, представлял ее, а она улыбалась, хлопала глазами и снова улыбалось. Челюсть уже начинало сводить. В беседах она старалась не принимать участие, и Рэм умело отводил от нее все вопросы. Оставалось только рассматривать интерьеры. Но и они не особо радовали.
