Широкий подоконник с маленькими подушками так и манил присесть и, укутавшись в плед, любоваться на открывавшиеся виды. Сейчас за окном была темнота, лишь вдалеке что-то неярко светилось. Но горевший в комнате свет не давал разглядеть что именно, отражая лишь саму комнату.
Посмотрев на себя в отражении окна, Кристина про себя отметила, насколько неуместно она смотрится в этой комнате. А комната была красивая. Небольшая, в светло-бежевых тонах, она казалась больше, чем есть на самом деле, так как мебели тут было немного.
Резной деревянный шкаф у одной стены, у окна низенький туалетный столик на согнутых ножках и под стиль ему маленькая танкетка. Небольшой круглый столик с двумя изящными стульями расположился с другой стороны окна. У противоположной стены стояла небольшая кровать, аккуратно застеленная в тон стенам бежевым покрывалом, на ней лежало множество подушек различной формы. Там же стоял массивный деревянный резной комод.
Арна Халлен что-то говорила, показывая Кристине комнату, но безвольные ноги уже вели ее к кровати, а чужая воля уложила на нее, прямо поверх одеяла.
Тем временем арта Халлен подошла к небольшой двери, недалеко от шкафа, и, открыв ее, что-то начала говорить, но увидев, что Кристина уже лежит на кровати и никак не реагирует на нее, смутилась и, пробормотав что-то невнятное, вышла из комнаты.
Кристина осталась одна, она лежала и смотрела в потолок, пытаясь осмыслить что с ней произошло. Что думать? Как реагировать? Кому верить? Сколько она так лежала, уставившись в потолок, она не знала, но вскоре все мысли начало вытеснять одно очень прозаичное желание посетить уборную.
Против физиологии никакие муки души не устоят. Но она лежала и терпела. Спустя какое-то время, снова зашла арта Халлен и, что-то проговорив, поставила небольшой поднос на столик, а в шкаф повесила какую-то одежду. Затем задернула тяжелые портьеры и, с все тем же любопытством посмотрев на Кристину, ушла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Вдруг Кристина почувствовала уже знакомые ощущения и оцепенение спало, она подняла руку к лицу и пошевелила пальцами перед самым носом. Убедившись, что все в порядке, встала с кровати и прошлась по комнате. Осталось убедиться, что голос так же вернулся под ее управление и негромко проговорила: “Прием, прием!”. Все было в порядке, она снова была полноправной хозяйкой своего тела, что несказанно ее обрадовало.
