Он вдруг представил ее сидящей в одной ночной рубашке перед таким зеркалом, распускающей волосы и улыбающейся ему в отражении. Ему понравилось увиденное. И тут же он одернул себя. О чем он вообще думает? А вдруг Кристина нарушила тишину и негромко заговорила:
— Наверное ты прав, мне нужно с кем-то поделиться, а в этом мире я знаю только тебя. Больше мне не с кем поговорить.
А ведь она права. Почему он постоянно забывает, что она чужая этому миру и что у нее здесь никого нет. Ни родственников, ни друзей, ни даже врагов.
Никого, кроме него. Как ей, наверное, одиноко здесь. Кристина тем временем продолжила:
— В своем мире я была счастлива. У меня была интересная перспективная работа, родные, друзья. Но самое главное у меня была сестра. — голос ее прервался, и она судорожно вздохнула и продолжила. — Не просто сестра, а сестра близнец, мы с ней родились с разницей в несколько минут и были похожи как две капли воды. Мы были не просто сестрами, мы были как родственные души, самые близкие и родные люди друг для друга.
Все детство вместе, никаких секретов, все делили пополам. Ты не представляешь какое это счастье иметь рядом такого человека, с которым ты не просто можешь быть сама собой, а ты это и есть она и наоборот. — голос ее дрожал и по щекам снова покатились слезы. — Кто-то осуждал нас за то, что мы как одно целое, кто-то завидовал, но нам было все равно, мы были счастливы. Потом мы выросли, и Марина уехала в другой город и вышла замуж, у нее родилась дочка, но эта связь, что была между нами, она никуда не делась, мы по-прежнему много значили друг для друга, иногда даже могли чувствовать настроения друг друга.
Я так ее любила. — Кристина не удержалась и заплакала, но вскоре взяв в себя в руки продолжила. — Примерно пять месяцев назад я приехала к ней в гости, и мы пошли гулять. В тот вечер на нас наехала машина, это был сильный удар, она умирала у меня на глазах, все вокруг было в крови, в ее в моей, у меня было что-то сломано и я только помню, как ползу к ней по асфальту. И ничего не могу сделать! Ничего! А она лежит там, как сломанная кукла и глаза, эти глаза я никогда не забуду, они пустые.
— Кристина срывается на крик, слезы снова текут по щекам, и Рэм снова обнимает ее и ждет пока она успокоится.
Он уже был сам не рад, что расковырял такую рану. Но он понимал, что правильно сделал, иначе она могла бы загноиться и последствия могли быть гораздо хуже. Ей нужно выплеснуть все наружу, отпустить хоть немного боли, которая так крепко вцепилась в ее душу.
