Разочарованно смахиваю уведомление: Ира написала.
– Что случилось? – взволнованно уточняет сестра.
Ее карие глаза разглядывают меня напряженно. На дне зрачков плещется неприкрытая тревога.
– Ничего, – рявкаю я, еще стараясь держать себя в руках. Взявшееся из ниоткуда отчаяние затапливает. Внутри что-то сильно жжется и колется.
– Ты себя в зеркало видел? Такое ощущение, что сейчас всех присутствующих загрызешь. Да и помятый ты какой-то.
– А ты, значит, смелая? Не боишься укусов? – огрызаюсь я зачем-то.
Не могу взять себя в руки, от всего рвёт башню, любое слово, как искра.
– Она снова не захотела приезжать к нам? – шепотом интересуется Гела, хотя на балконе мы одни.
Мать в свое время настояла, чтобы дочери дали имя Гелена. Отцу было по барабану, и он безропотно согласился. И теперь все окружающие зовут сестру Лена. А для самых близких она – Гела.
– Зорина от меня ушла, – рублю я сразу, немного ощетинившись.
Сестра недоуменно хлопает ресницами, переваривая информацию.
Пальцами касается шеи – привычный жест, обозначающий неуверенность и смятение.
– Понятно, – только и может выдавить она. Не решается злить меня еще больше. И правильно делает: я на взводе уже несколько дней. – И что теперь?
– Я не знаю, Гелен. Утром проснулся – ее нет. Вещей нет. Она мне не отвечает.
– Так ты ее нашел? Мало ли…
– Да. Она у своей мамы пока живет.
– И?
– Что и?! Послала она меня! – уже повышаю голос.
– Ну и правильно сделала, Акрам, – припечатывает сестра.
– Ты издеваешься?!
– А чего ты ждал? Ты ей сколько нервов потрепал? Это она еще долго продержалась.
– Я понял. Я пошел.
– А ты чего хотел? – перегораживает она мне дорогу. – Чтоб, как у родителей было? Не все согласны так жить. Особенно женщины! Я, например, нет.
– А можно без твоих нотаций?
– Да, конечно. Если понадоблюсь, наберешь. Пойдем тогда ко всем.
– Иди, я догоню. Мне нужно еще выцепить отца на пару минут. Он хотел обсудить новую сделку.
– В кабинете его ищи. Он туда пошел, – деловито роняет сестра и оставляет меня одного.
Я уверенным шагом иду в сторону отцовского кабинета, постучать не успеваю.
Сквозь едва заметную щель доносятся обрывки разговора и всегда строгий холодный голос:
– Алина, я тебе сказал. Сегодня я дома. С женой. Завтра к вам заеду.
Пальцы мои неконтролируемо сильнее сжимают ручку.
Глава 7
Я медленно цежу воздух из легких, замирая у двери. Раздумываю: может, уйти? Но какой смысл шифроваться.
