Только роскошно украшенная часовенка нежно-розовыми цветами, так напоминающими наши земные пионы с тонким, едва уловимым и приятным ароматом. Казалось, я шла по оранжерее, так много их здесь было. У меня перехватило дыхание от открывшейся красоты, а еще благодарность за то, что на нашей церемонии будут только близкие мне люди.
Я дошла до Аррона, стоящего в белоснежном камзоле с золотой отделкой и такими же эполетами с бахромой. Я видела в его глазах любовь.
— Это ведь не одного дня работа, Аррон? — шепотом спросила я, не переставая улыбаться.
— Ты был уверен, что я соглашусь.
— У меня была целая ночь на то, чтобы уговорить тебя. Так что, да, я готовился заранее, — хитро ответил он и, притянув меня к себе ближе и явно отходя от регламента, коснулся моих губ.
Раздавшееся рядом покашливание заставило нас оторваться друг от друга. В слова жреца мы не вслушивались. Мои подрагивающие руки были в мужских крепких руках. Его глаза обещали подарить мне весь мир. Но червячок сомнения снова закрался и так не вовремя принялся напоминать о себе.
Может ли Аррон любить только меня и быть верным? «Да-а-а!» — мысленно закричала себе я. Осталось только поверить в это, особенно, когда сердце трепетало от желания влюбиться безоговорочно, но упрямый мозг нашептывал присмотреться, не верить всему, нас ведь однажды предали.
Слова согласия сорвались с моих губ, а Аррон в свою очередь твердо произнес: «Да». Казалось, его захват стальных рук на моих запястьях стал еще сильнее. В его глазах появилась тревога, отражение чувства, что я испытывала сейчас и с чем боролась.
А потом я почему-то ощутимо уловила, что он боится моего побега. Я окинула взглядом девочек. Смогу ли я сделать Аррона счастливым, если сама не могу отпустить страхи прошлого? Что, если я буду ставить под сомнение каждое его слово? Первая эйфория сменилась пока еще легкой паникой.
«Я ведь не из этого мира. Поэтому воспитать ребенка смогу и одна. А вот склеить себя, если Аррон увлечётся другой, уже нет…» — замелькали тревожные мысли в моей голове.
— …тогда скрепите клятвы, данные Великой Матери, поцелуем, — жрец непонятно когда успел повязать нам алые ленты на запястья.
Только сейчас я обратила на это внимание. И прежде чем Аррон притянул меня к себе, скрепляя наш союз, мы услышали крик.
— Подождите! — звонкий голос Валери раздался под сводами часовни.
Я вздрогнула, и от Аррона это не укрылось. Он, не сдерживаясь, притянул меня к себе, обнимая и прижимая к своей мощной груди.
