Но его глаза, глаза были молодыми, в них был свет, который было видно даже сейчас, несмотря на усталость после долгого пути. И это был свет ума.
— Вы приехали — выдохнула Ирина
Слуги подхватили багаж, а Ирина вместе с профессором прошла в дом, мечтая, чтобы тот нашёл силы хотя бы на короткий разговор, до того, как пойдёт отдыхать.
Те же мысли были и у Аристарха Викентьевича, поэтому, как только он смыл с себя пыль дороги, послал слугу спросить о встрече с хозяевами. И уже меньше, чем через пять минут они сидели в малой гостиной, на столе стояли лёгкие закуски и чай.
Ирина сразу рассказала, что столкнулась с проблемой синтеза определённого компонента и ещё раз написала формулу хлорбензола, что привело в восторг профессора. Они начали обсуждать отдельные элементы, которые уже были открыты, и вскоре Лопатин начал зевать, но воспитание не позволяло ему встать и уйти, а Ирина и профессор Шмоль были так увлечены, что даже не замечали сколько прошло времени. Наконец кто-то из слуг догадался, что барина надо «спасать» и позвали Пелагею, которая, как и обычно, не смущаясь, зашла и тихо, но со значением сказала:
— Ирэн Леонидовна, а вас Танюша не дождалась, уснула
Ирина подскочила:
— Танюша, ой, Аристарх Викентьевич, простите, отец…
В дверь вошёл граф Забела, коротко поклонился профессору и представился.
А профессор Шмоль аккуратно, стараясь не оставить ни одного листочка, которые они с Ирэн исписали во время разговора, собрал эти записи и прижав их к груди пошёл за слугой.
Забела, который почти всё время разговора стоял в коридоре за дверью, задумчиво проводил взглядом профессора, но еще более задумчивый взгляд достался Ирине.
Забела смотрел и думал:
— Откуда у провинциальной дворяночки, которую выдали замуж в шестнадцать лет и которая почти сразу же родила, такие знания?
Он перевёл взгляд на отца Ирэн, но не увидел, чтобы тот был удивлён, вероятно, такие знания дочери для него не были чем-то необычным.
Забела решил переговорить с Лопатиным, но так, чтобы у того не возникло мысли, что он снова в чём-то подозревает Ирэн.
* * *Два дня спустя. Москов. Дом князя Ставровского"
"— Наглец, какой же наглец! — Константин Петрович был в ярости.
— Этот мелкий провинциальный дворянчик посмел ему отказать! Ему, главе Государственного Совета, князю Ставровскому. Да он должен был бегом бежать, только увидев подпись на конверте. Что они там в этом Никольском уезде себе позволяют. Хотя этот Лопатин и в молодости был несговорчив.
