Но прежде, чем обещать что-то Путееву, он решил всё-таки переговорить с Анной, чтобы быть уверенным, что не привнесёт в жизнь девушки ненужные ошибки.
— Я услышал вас, Николай Ворсович, и готов поддержать вашу просьбу, но мне надо поговорить с Анной Александровной, узнать её мнение. Как только она подтвердит своё желание, я откажусь от помолвки, — пообещал Виленский Путееву, а про себя подумал:
— Тем более, что у меня теперь точно другие планы.
Окрылённый Путеев поблагодарил Виленского и уже собирался покинуть гостеприимный дом Картузова, но барону хотелось побольше узнать об изобретениях и новых методиках и в результате мужчины засиделись допоздна, к ним ещё присоединился граф Забела и Иван Иванович.
Разговор плавно перетёк в ужин и усталый Путеев, который два дня ехал, плохо спал, перенервничал, выпив пару бокалов вина, банально уснул на диване в гостиной.
* * *"
"А вот враги не спали этой ночью, как не спал и Павел Овчинников, который обещал прийти свой зазнобе, он собирался сделать ей предложение, чтобы как у людей, честь по чести, но его не выпускал Никодим.
Но дело молодое, Батыра не было, некому было патрулировать периметр, а Павел знал, как можно пробраться мимо охраны, и всё-таки выбрался. Было уже темно и, насвистывая, довольный собой, любитель вдовушек пошёл в сторону Отрады.
Часть дороги проходила через лес. Небольшой кусок леса «выходил» к дороге, а уже дальше лес уступал пространство полям. Вот на этом куске дороги и поджидали Пашу лихие люди. Сначала он не понял, что произошло.
В полной тишине, словно спелые груши с дерева посыпались люди, первых двух ювелир встретил своими пудовыми кулаками, но на него навалились толпой человек шесть, накинули мешок на голову, повалили на землю и быстро обездвижили. Павел и в таком состоянии пытался сопротивляться, всё-таки он был богатырского телосложения, но удар по голове чем-то твёрдым отправил Павла в беспамятство.
Очнулся Паша в маленькой тёмной комнате, оконце было, но под самым потолком и малюсенькое. Судя по свету, проходившему в это отверстие, утро уже наступило.
Руки и ноги Павла были связаны и сильно затекли, он практически не чувствовал рук. Попытался размять, кисти начали болеть, что очень обрадовало мужчину. Руки — это его инструмент, ему никак нельзя его потерять, и обрадованный успехом Павел продолжил сжимать и разжимать кулаки и сгибать пальцы. Ему даже стало казаться, что веревки на руках немного ослабли. Сильно болела голова, но не изнутри, а будто на затылке была шишка.
