Барону снова захотелось ударить графа по лицу, но вместо этого, он крепче сжал его ладонь, чуть дёрнул на себя, отчего, стоявший в сторонке Никодим напрягся, думая, что сейчас придётся господ разнимать, и тихо сказал тому прямо в лицо:
— Не дождёшься…
И тоже улыбнулся.
В сторону поместья Картузова господа выехали вместе.
По дороге каждый из них думал о своём. Барон вспоминал как он увидел Ирэн и… не узнал. Она стала ещё прекрасней. Да что там. Она никогда ещё не была настолько прекрасной. Какой взгляд, осанка, глазищи её эти.
Они больше не были наполнены вселенской грустью и тоской, это были глаза хищника, победителя, в них был целый мир.
Как она их с Забела поставила на место, всего двумя фразами. И ни крика, ни истерики, всё чётко и обосновано. Нет, хорошо, что он попросил императора отложить помолвку и не передал бумаги о разводе законникам. Жаль, что не удалось поговорить с Ирэн, но теперь он сделает всё, чтобы сохранить их брак. Он отдаст ей документы только, если она сама попросит.
На ум пришла золотоволосая девочка.
Это дочка Ирэн и… его. Она же родила её в браке с ним, значит он поедет и заставит Балашова отказаться от ребёнка.
Внезапно барон вспомнил, что Ирэн упомянула про письма, на которые он ей не ответил. Неужели его обманывают в собственном доме. Он вспомнил «защитную» реакцию сестры, когда спросил не было ли там письма. Как она могла?
Граф же размышлял о том, что его подвела собственная недальновидность и несдержанность. Как теперь вымолить прощения у Ирэн. А что дальше, готов ли он так как Виленский всё ей простить? Забела задумался, глядя как Батыр радостно бежит по дороге разминая мышцы.
— Вот у кого всё просто, есть хозяин, есть друг и есть чужой, — вздохнул Забела и переключился на мысли о службе, вспоминая все ли инструкции оставил Никодиму:
— Эх, надо бы сказать ему, чтобы ювелира не выпускал, ну да ладно, пошлю человека, как до Картузова доберёмся.
* * *А Ирина в лаборатории занялась тем, что пыталась вспомнить формулу дустового мыла. Ей не хватала знания того, есть ли уже ДДТ* или нет.
В её прежней реальности этот компонент был изобретён в конце девятнадцатого века, но почти полвека никто не знал, как его использовать. Возможно, ей удастся сподвигнуть кого-то, кто бы мог синтезировать это вещество уже сейчас.
(*В 1874 году австрийский химик Отмар Цайдлер синтезировал вещество под названием 4,4'-дихлордифенилтрихлорэтан, сокращенно — ДДТ. Но только в 1937-м обнаружили, что это соединение очень ядовито для насекомых.
