Храм рос на глазах, каменное основание почти закончили, а бетонные блоки продолжали возить, согласно расчётам, которые сделал бригадир Василий Мефодьевич.
Ну и конечно, Забела, увидев необычной формы «белые камни» подошёл к строителям с вопросами. Василий Мефодьевич, хитро поглядывая на Ирину, ответил:
— Так ить местный помещик делает такие, а мы что, мы строим
Забела переспросил, ощупывая гладкую поверхность блока:
— В смысле делает? Камнетёс?
И Василий Мефодьевич «сдал» Ирэн Леонидовну:
— Вот жеж барыня вам всё и расскажет
Но Ирина не собиралась прощать графа так быстро.
Поэтому она сухо сказала:
— Вот приедете поместье и спросите у Леонида Александровича, как они с Иваном Ивановичем Картузовым «придумали» «белые камни».
Забела вспомнил, где он слышал фамилию помещика Картузова. Графу очень хотелось поехать к помещику, где можно было посмотреть и булатную сталь и «белые камни», но туда ехал или уже доехал супруг Ирэн Леонидовны, барон Виленский. А ему категорически не хотелось, чтобы тот встретился с женой.
* * *Виленскому пришлось задержаться на заставе на два дня. На второй день он увидел, как карета графа уезжает. Было странно, что граф так и не зашёл к нему, но барон особо расстраиваться не стал, вспоминая последнюю встречу с графом. Скорее всего тот выполнял особые распоряжения Шувалова.
Приближаясь к Никольскому уезду, барон сразу поехал в поместье Картузова, надо было начинать собирать детали печей, а он и так потерял в пути много времени.
На дороге он увидел небольшую лёгкую карету, которую сопровождал целый отряд из казаков и солдат. Карета двигалась со стороны деревень в сторону уездного города. Уже темнело, но барон сумел разглядеть прекрасное женское лицо в окне кареты. Незнакомка была немного бледна и погружена в мысли, отчего лицо её казалось совершенно неземным. Если бы барон не был таким уставшим, то он бы наверняка уточнил, чья эта карета или присмотрелся получше к сопровождению и увидел там на гарцующем жеребце своего «заклятого» друга графа Забела и тогда бы он понял, что в карете сидела его супруга, Ирэн Виленская.
Но барон слишком устал и спешил быстрее к помещику Картузову, чтобы нагнать упущенное время и срочно выезжать в сторону Оренбурга. От двух месяцев, данных ему императором, уже оставалось на три дня меньше.
Уже стемнело, когда он добрался до поместья Ивана Ивановича и от усталости даже не поел толком, что очень расстроило хлебосольного Картузова.
