Барон присел обратно в кресло, недоумевая почему Александр Иванович его остановил, из всех присутствующий только он близко общался с Фетх Али-Шахом. Ещё до женитьбы на Ирэн, Виленский два года прожил Ханидане. Виленский хорошо знал фарси и ему не нужен был переводчик, чтобы общаться с ханиданцами. И с шахом он был на «короткой ноге», тот даже иногда читал ему свои стихи. Было и такое увлечение у правителя Ханидана.
Между тем Шувалов продолжал:
— А теперь вторая плохая новость. Бротта официально обвинила барона Виленского в убийстве своей подданой Фриды Жозефины леди Бейкер.
Барон даже опешил. Но судя по лицам остальных все уже были в курсе.
— Но это смехотворно! — Виленский не скрывал раздражения
— Мы знаем, Серж, — сказал император, — но у Бротты есть свидетель…
— Я лежал как бревно, я не помню ничего, — возмущённо воскликнул Виленский, перебив императора.
…свидетель, — продолжил Александр Третий, — которому ты якобы заплатил, чтобы тот нашёл исполнителя.
Выяснилось, что Бротта потребовала выдать им Виленского, обвинив того в убийстве своей подданой.
Была выслана официальная нота.
На требование Стоглавой выдать свидетеля для допроса, сторона Бротты ответила отказом.
Единственное о чём удалось договориться, только о том, чтобы провести расследование, в котором принимают участие агенты со стороны Стоглавой и со стороны Бротты.
Поэтому Виленский не может ехать в Ханидан, как только он покинет Стоглавую, его могут задержать и не выпускать до окончания расследования.
— Я вызвал Якоба Морозова, — сказал Шувалов, — поедет он, конечно, он не так хорошо знает шаха, но он хорошо знает Ханидан.
При этих словах как-то странно дёрнулся граф Забела, но ничего не сказал.
Виленский понимал, что спорить бесполезно и уже начал думать о том, что, наверное, придётся пока уехать в имение. Но может и неплохо, побудет с сыном, погода становится хорошей…
— Серж, — судя по всему император уже не первый раз повторил его имя
Виленский очнулся от своих мыслей и посмотрел на Александра.
— Ты не успел уехать на заводы, и это хорошо, потому что теперь, когда у нас есть булатная сталь, нам нужно много этой стали, чтобы сделать орудия, пушки, которые будут мощнее и долговечнее, чем Броттские, к примеру пудов на тридцать пять.
Виленский смотрел на Александра и не узнавал того. Он же всегда был против войны."
"— Не смотри на меня так, — продолжил император, — я по-прежнему не хочу воевать, но я хочу изменить баланс сил.
