Ирина, которая за две недели привыкла к тому, что в доме Якоб вёл себя достаточно демократично, даже удивилась такой метаморфозе. В поместье Лопатиных Якоб вместе с солдатами с утра тренировался на «детской площадке», удивившись как это они придумали такую красоту. Ирина пару раз подглядывала, тело у императорского посланника было тренированное, сухое, под кожей было видно, как перекатываются мышцы. Она даже подумала:
— Он должен быть очень быстр с такой комплекцией, особенно в драке на шпагах
И скоро в этом убедилась, когда Никодим предложил Якобу «тряхнуть» стариной и устроить тренировочные поединки.
Морозов «разделал» всех. Всех семерых, которых по очереди выставлял против него Никодим.
Здесь же Ирина увидела надменного, облечённого властью аристократа, который немного свысока поглядывал на провинциальных помещиков, «позволяя» им находиться рядом.
Любитель зрелищ, Иван Иванович, объявил о начале испытания и взгляды всех обратились на поле, куда один из крестьян вывел тяжёлого коня, запряжённого в держатели для плуга.
Ирина услышала, как кто-то сказал:
— Не соха
По сигналу Картузова мужик повел коня по полю и вскоре раздался слаженный, как будто отрепетированный вздох. Причём дружно вздохнули все и даже Якоб Морозов, растерявший всю свою надменность и с непередаваемым выражением на лице смотревший как первый в Стоглавой плуг режет землю, которая не застревает на нём, а отваливается, и конь легко тащит за собой эти дровни, оставляя за собой полоску чёрной вспаханной земли.
Якоб обернулся к Картузову, потом посмотрел на Ирину:
— Вы, вы понимаете, что это значит?
Картузов понимающе улыбнулся, а Ирина пока молчала
— Сколько их у тебя, Иван Иванович, — подбежал помещик Говоров, — я беру все!
— Подождите, подождите, — раздалось от графа Дольского, — как это вы берёте все, я тоже, между прочим, хотел бы прикупить сие орудие.
— И я, — произнёс Якоб Морозов
Все непонимающе на него посмотрели:
— Мол тебе-то зачем?
Якоб спокойно ответил, хотя ему хотелось кричать:
— Необходимо поставить в известность государя.
Этот…это… орудие предмет стратегической важности.
Он смотрел на Ирину, осознавая, что вот за всем этим стоит именно она, и не мог понять как Виленский, а за ним и Балашов, могли упустить такую женщину. Этот плуг, это просто «бомба», Морозов не мог найти другого сравнения. Да, когда в Бротте узнают, их премьер от зависти, повесится на башне Вестандского замка.
