– Я не об этом дурацком магазине, – жалостливо бросает она. – Вечно вы с мамой только о нем и думаете.
О дурацком магазине?! Меня охватывает негодование. А не этот дурацкий магазин дает ей крышу над головой? Не оттуда ли взялись деньги на ее свадьбу?
Вслух я ничего этого не говорю: стараюсь быть позитивной и участливой.
– Это сострадание к себе, – мудро изрекает Николь. – Это твой поиск. Обрести свой свет и заставить его сиять.
– Конечно, – бормочу я, слегка сбитая с толку. – Просто я подумала, что некоторым из наших клиентов бывает одиноко…
И понимаю, что Николь меня не слушает.
– Сострадание – очень важный принцип буддизма, – сообщает она, включая плойку разогреваться. – И если сострадание не распространяется на тебя самого, то оно несовершенно. Это из высказываний Будды. Тебе бы заняться этим, Фикси. Это как…
Я жду, как что же это окажется, и наконец понимаю, что она уже все сказала.
– Может, когда-нибудь, – киваю я. – Наверняка."
"– Моя преподавательница йоги, Анита, говорит, что мне сейчас надо избегать категоричных заявлений, – добавляет Николь.
– Мне сейчас надо разгонять эндорфины, потому что в отсутствие Дрю я совершенно уязвима.
Она окидывает меня серьезным взглядом.
– Я могу завить спиралью.
– Хорошо, – быстро говорю я. – Просто ужасно. Бедняжка.
– Анита советует мне ставить себя на первое место, – продолжает Николь. – Позаботиться о себе. И знаешь что? Принято думать о других, но иногда надо сказать: «Пошло оно все, я важнее.
Я этого заслуживаю». Садись.
Николь кивает на стул, и я сажусь. Она расчесывает мои волосы, сбрызгивает каким-то средством из пульверизатора, отделяет прядь и накручивает ее.
Я замечаю на туалетном столике книжку «Твоя звериная психологическая сущность», и Николь следует за моим взглядом, делая плойкой тугое колечко.
– Я еще занимаюсь психологическим типированием, – говорит она. – Я стрекоза. Дам тебе вопросник. И ты сможешь организовать свою жизнь в соответствии… – Она умолкает и критически смотрит на следующий завиток.
– У тебя ведь волосы не блестят?
– Нет, – подтверждаю я, – не блестят.
Волосы у меня такой же длины, как у Николь, – до лопаток. Но если у нее они ниспадают, сверкая и переливаясь разными оттенками, то мои просто висят. Николь снова обрызгивает мою голову из пульверизатора и натягивает волосы так туго, что на глазах у меня выступают слезы.
– Ты знаешь, что у Райана есть подружка? – спрашивает она. – Ариана.
