И он указывает на свой пряничный костюм.
– Всего пара дней! – отмахивается Райан. – Отпросись и махнем туда вместе. Оттянемся, как в старые добрые времена. Выпивка за мой счет.
И он подмигивает.
Райан умеет убалтывать, и сейчас он в ударе. Джейк колеблется. Былые страстишки оживают в его взгляде.
И тут же пропадают.
– Я работаю, – упрямо повторяет он. – И не могу позволить себе сейчас полет в Прагу. Так что никаких.
– Мать твою, Джейк, да что с тобой происходит? Привет, Фикси!
Ну и бесстыдство! Можно подумать, что при последней встрече я не вымела его из дома в самом буквальном смысле слова.
– Ничего не происходит, – отвечает Джейк. – Просто у меня работа на первом месте.
– Работа! – От хохота Райана меня передергивает. – Пряником вырядиться – это работа? Ты сам-то понимаешь, на что со стороны похож?
Я смотрю на него вне себя от бешенства. Да как он смеет? Приперся сюда и мою семью оскорбляет!
– Райан, а тебе не пора обратно в Голливуд? – сладко спрашиваю я. – Том Круз тебя, наверное, в «Нобу» заждался.
Райан косится на меня с кислой миной, и я отвечаю холодным взглядом.
– Ты загораживаешь вход. Или заходи и купи что-нибудь, или посторонись.
– Верно, Райан, шел бы ты, – подхватывает Джейк. – Мы тобой сыты по горло.
– Ах вот оно что, «по горло сыты»! – передразнивает Райан и делано смеется.
– Именно так, – твердо говорит Джейк.
Райан молча переводит взгляд с меня на Джейка и обратно. Никогда еще я не испытывала такой солидарности с братом. Райан неуверенно щурится. На миг даже становится жаль его.
Только на миг.
– Да пошли вы! – рявкает он, разворачивается и удаляется прочь.
– Хорошего Рождества! – бросает Джейк ему вслед. – Надеюсь, Санта будет тобой доволен.
– Это вряд ли, – говорю я, и меня разбирает неудержимый смех – это сказывается напряжение. – Шутишь? Такой от Санты только репку и угольки получит.
– Для него и репки много. А помнишь, папа однажды засунул мне репу в чулок? – ударяется он в воспоминания. – Мне было лет одиннадцать. Папа решил, что меня надо припугнуть.
Игрушки были спрятаны в углу, и я их сначала не увидел. Решил, что репа – это все.
– Не помню! – недоверчиво говорю я. – И как ты, испугался?
– Еще как, – ухмыляется Джейк. – Чуть разрыв сердца не получил. Папа думал, что меня это немного утихомирит.
Он умолкает, а потом продолжает, причем в его взгляде прыгают озорные чертенята:
– Репы для этого было маловато. Я так и остался мелким засранцем.
– Ну, не настолько ты был плох, – смеюсь я."
"– Говнюком я был.
