– Мне некогда, – бросает он и вылетает из комнаты.
Вся взъерошенная, я смотрю ему вслед. Что опять не так?! И тут мой телефон сигналит: пришло сообщение. Я смотрю на экран: может, от Джейка? И в эту минуту все внутри переворачивается. Это Себ. Прошло десять дней с тех пор, как он попал в ту переделку, и я уже думала, что больше не услышу о нем. Думала, они там со своей Бриони режутся в шахматы и потешаются над им одним понятными шутками."
"Интересно, чего он хочет. Да ничего, наверное… Просто недоразумение какое-нибудь.
Просто стыд, как пальцы дрожат. Наконец я открываю сообщение и читаю.
Привет, ангел-хранитель! У меня для тебя подарок в знак благодарности. Как ты насчет сегодняшнего вечера? Себ.
Весь остаток дня я стараюсь не психовать. Ничего важного не произошло. Пустяк. Мы назначили встречу, он принесет коробку конфет или что-то в этом духе, и на этом мы распрощаемся. Точка.
Но ничего не поделаешь: сердце выпрыгивает из груди. И я то и дело посматриваю в зеркало. И придумываю остроумные фразочки.
И выдыхаю от облегчения, когда около четырех на пороге появляется Ханна. Хотя бы отвлекусь немного.
– Ты как сюда попала? – удивляюсь я.
Ханна краснеет.
– Мы с работы отпросились. Делаем так, как ты и посоветовала. Вот они.
И она указывает на дверь. Как раз входит Тим, а с ним – девушка с младенцем в слинге. Это одна из подруг Николь, только я не помню ее имени. Из-под капюшона в оранжевый горошек выбиваются длинные сальные кудри.
– С такой штукой действительно очень удобно, – говорит она, показывая на слинг.
– Типа куда хочешь ребенка бери, корми тоже где хочешь… Фикси, привет, мне типа клеенка нужна!
– Без вопросов, – говорю я. – У нас большой выбор.
Я показываю, где они лежат, и девушка уходит в ту сторону. Я сразу разворачиваюсь к Ханне.
– Ну? – Я понижаю голос. – Срочно напомни, как ее зовут.
– Иона, – осторожно сообщает Ханна.
– Иона, – киваю я. – Разумеется.
– Нас познакомила Николь. Мы с ней целый день. Ходим за ней тенью, смотрим, каково это – иметь ребенка.
– Ничего себе! – поражаюсь я. – И как?
– Информативно, – говорит Тим.
– Весьма! – подхватывает Ханна.
В их тоне мне мерещится какой-то подтекст, но я не пойму, что это значит. И спросить я не успеваю: Иона возвращается и кладет клеенку на прилавок. Малыш у нее чудесный, мы по очереди кудахчем над ним и держим его пухлую ручку.
– Как я говорила, – обращается Иона к Ханне, – материнство – это бриз, если плывешь по течению. Не психуй.
