Но наконец выбираюсь на освещенное место и врываюсь в отдел скорой помощи Новой лондонской больницы.
Больничные запахи ударяют в нос. А потом шум. Я понимала, что в «скорой» должна стоять сутолока, но тут настоящая преисподняя. Куда хуже, чем в день, когда госпитализировали маму. Повсюду люди. Все пластиковые стулья заняты, парень с рассеченным лбом сидит на полу. Трое детей орут, тип в заблеванной куртке костерит… эта взволнованная седовласая женщина – его мать?
Стараясь не смотреть по сторонам, я пробираюсь к столу, жду целую вечность, и наконец бойкая женщина обращается ко мне:
– Чем могу помочь?
– Здравствуйте, я по поводу Себастьяна Марлоу.
Его уже оформили?
Женщина что-то смотрит в компьютере, потом поднимает голову и подозрительно смотрит на меня.
– Его оформили раньше, – говорит она. – Он направлен на анализы.
– На какие? – волнуюсь я. – В смысле, он… Он будет…
– Поговорите с врачом, – говорит она. – Вы родственница?
– Я… не совсем. Но я его знаю. Это я вызвала «скорую».
– Гм-м… Тогда подождите, поговорите лучше с врачом.
Смотрите, вам повезло! Лили!
Она подзывает хорошенькую женщину-врача азиатской наружности. У той настолько вымотанный вид, что возникает желание ее поддержать.
Спокойно, Фикси, не рыпайся.
– Здравствуйте. Чем могу помочь? – учтиво спрашивает она.
– Извините, что отвлекаю, – кидаюсь я к ней. – Я по поводу Себастьяна Марлоу. Это я вызывала «скорую». Просто хочу знать, все ли в порядке. То есть как он…
– Пожалуйста, не переживайте, – мягко прерывает она меня.
– Он уже пришел в сознание. Сейчас делаем томографию, и еще понадобится рентген. Он в хороших руках, так что я бы вам предложила пойти домой. Завтра его переведут в палату, и вы сможете его навестить, если хотите. Ему повезло, что вы вызвали «скорую», – добавляет она. – Хорошо сделали.
Она снова улыбается и уже поворачивается, чтобы уйти, как я вспоминаю еще кое-что.
– Погодите! – Я бросаюсь за ней. – Я, получается, единственная, кто знает, что он здесь? А родственники… хоть кто-нибудь еще в курсе?
И тут я спохватываюсь, что семьи у Себа нет, и у меня сдавливает горло.
Лежит, избитый, в больнице, и нет никого, кто бы…
– Как минимум одному человеку санитарка от его имени точно звонила, – задумывается Лили, наморщив лоб. – Кажется, его подруге.
Слово действует на меня, как ушат воды. Подруга.
Конечно. Его девушка. Крикуни. У Себа есть она, и больше ему никто не нужен.
– Прекрасно, – говорю я не слишком искренне. – Превосходно.
