Я ему потом сказала: зачем ты вообще рот открывал? Не помогло.
– Конечно… – Я с трудом собираюсь с мыслями. – Надо же.
– Как меня угораздило пенис собственного мужа забыть? – вопит Ханна. – Его пенис!
– Послушай… – Я вглядываюсь в ее страдальческое лицо. – Не пойми неправильно, только не может быть так, что ты уже беременна? Вдруг у тебя гормональный сбой или еще что-то такое?
– Ничего я не беременна, если у меня и есть сбой, то только из-за попыток забеременеть! – взрывается Ханна. – У меня крыша едет! Как это у других получается?
– Понятия не имею, – признаюсь я.
– Слушай, выкинь это из головы. Утрясется. Вы с Тимом ребята крепкие.
– Да. – Кажется, Ханна немного успокаивается. – Может быть. Ладно, хватит обо мне, в конце концов, это у вас сегодня вечеринка. Отлично выглядит!
И она кивает на дверь.
Весь магазин оформлен для праздника. Джейк сегодня закрылся пораньше и привел целую бригаду. Половину товаров убрали с глаз долой, унесли стенды, притащили осветительную аппаратуру и стойку для напитков.
Диджей настраивает динамики и возится с ноутбуком. Повсюду развешаны постеры с Николь крупным планом и подписью: «Знакомьтесь: лицо «Фаррз»!»
Положа руку на сердце, да, выглядит классно. Только на магазин не похоже. Тем более на наш.
– Так кто сегодня будет? – спрашивает Ханна.
– Это к Джейку, – развожу я руками. – Говорит, составил тщательно выверенный список.
– Ах, выверенный, – тянет Ханна, и мы обмениваемся сардоническими взглядами.
Ханна – единственная, при ком можно не стоять горой за свою семью.
Возможно, потому, что она сама для нас как член семьи. И она знает, что я думаю о Джейке. И его закидонах.
– Он прошелся по списку наших покупателей, – понизив голос, рассказываю я. – И выбрал тех, у кого престижный почтовый индекс.
– Престижный индекс?! – эхом откликается потрясенная Ханна. – Это как?
– Да бог его знает. Он пригласил «влиятельную личность» – Котичку Смит с Ютьюба. И местную прессу. И нам всем велено прийти «гламурными и утонченными». Джейк сотрудникам целую лекцию прочитал.
Морэг, бедняжка, чуть не вырубилась.
– Ну, у тебя вид вполне гламурный и утонченный, – великодушно говорит Ханна, и я ухмыляюсь, закатив глаза. Волосы я уложила, но о том, чтобы раскошелиться на новое платье, не могло быть и речи, и поэтому я в темно-зеленом, которое надевала на свадьбу Николь.
– А что твоя мама думает по этому поводу? – спохватывается Ханна. – Не слишком дорого?
– Мама отнеслась спокойно, – пожимаю я плечами.
