— он все говорит и говорит, но я уже не слушаю.
БУДЕТ ЖИТЬ.
МОЙ ЛЮБИМЫЙ БУДЕТ ЖИТЬ.
Выдыхаю и кидаюсь обнимать маму. Слезы снова застилают глаза, но в этот раз это слезы радости.
— А можно к нему? — тихо спрашиваю, с надеждой смотря на врача.
— Ваш муж еще не пришел в себя. Я могу пропустить кого-нибудь одного, но ненадолго. Пару минут максимум.
— Я… — выступаю вперед. — Я пойду. Можно? — это уже спрашиваю у тети Карины, потому что знаю, что она сейчас тоже хочет быть ближе к сыну.
Свекровь утвердительно кивает.
Целую ее в щеку и бегу в палату.
Тихо открываю дверь и прохожу внутрь. Пахнет лекарствами. Делаю несколько шагов вперед, не сводя глаз с лежачего мужа. Жив. Его грудь равномерно поднимается и опускается. Дышит. Выдыхаю с улыбкой, сдерживая слезы.
Его лицо все в синяках и ссадинах. Словно он побывал на боксерском поединке и его там хорошенько разукрасили. Затыкаю рот рукой, сдерживая болезненный возглас.
Мой любимый..
Как же сильно ему досталось.
И все из-за меня.
— Я так боялась тебя потерять.
— подхожу ближе и буре его руку в свою. — Ты меня очень напугал, любимый. И я очень надеюсь, что это твоя последняя выходка, Соколовский, иначе я сама тебя прибью. Понял меня? Ты хоть понимаешь, как я испугалась? Думала, что так и не смогу тебе сказать самого главного. Боялась, что ты бросишь меня и не узнаешь, как сильно я тебя люблю. — аккуратно целую его в щеку, тихо плача, и шепчу. — Я тебя очень люблю. Я очень тебя люблю, балбес.
— И я тебя люблю, Козявка. — раздается хриплый голос над ухом.
Поднимаю голову и смотрю на своего мужчину. Он пришел в себя и сейчас пытается изобразить что-то подобие улыбки. Плачу еще сильнее, снова прижимаясь к нему, но понимаю, что совершила ошибку.
Виктор стонет. Я задела его.
— Прости."
"— От тебя я готов терпеть все, что угодно, если потом ты будешь признаваться мне в любви.
— Если еще раз меня напугаешь, больше никогда этого не услышишь.
— Это была моя последняя такая выходка. Слишком уж болезненно.
— Дурак.
— улыбаюсь сквозь слезы. — Я тебя люблю.
— И я тебя.
Из палаты в тот день меня так и не выперли. У них просто не получилось. Да и как я могла уйти, бросив его одного? Я теперь никогда его не оставлю. Он мне нужен как воздух.
Мой любимый идиот.
Через пару недель его выписали и мы поехали домой. Того козла, что его сбил, нашли на следующий же день. Им оказался Давид. Этот сукин сын очень сильно пожалеет, что перешел черту. Даже его папашка ему теперь не поможет.
