Я буду счастлив, даже если Ася заставит весь дом цветочными горшками и обклеит весёленькими розовыми обоями все стены в каждой комнате. Ясно?
— Ясно-ясно, — решаю не спорить, но не могу не смотреть на него как на душевнобольного.
Вероятно, некоторых любовь делает действительно нездоровыми.
— Выпьешь? — предлагает Кирилл, открывая холодильник.
— Нет, — трясу ключами от машины и бросаю их на стойку.
Кирилл удивлённо поднимает одну бровь, но в итоге наливает вискарь только себе.
— Раньше тебя это не останавливало, — садится напротив.
— Раньше я был другим. Да и все мы были другими! Чёрт, посмотри на свою гостиную!
— Хорошо, твоя взяла, — ухмыляется Кир, смакуя виски. — Зачем пришёл?
Достаю из кармана пакетик с зубочисткой. Вскрыв его, зажимаю зубочистку между зубами и, как обычно, начинаю гонять её из стороны в сторону.
— Я разочарован, Кир, — говорю наконец, глядя в глаза Соболеву. — Мне кажется, что раньше ты был порядочнее.
Он залпом осушает бокал, ставит его на барную стойку и смотрит на меня вопросительно и с некоторым раздражением.
— Ты пришёл говорить со мной о порядочности? Серьёзно?
— Более чем. Какого хрена ты наплёл Куприну обо мне и Вике?
Его лицо вновь не выражает ничего, что дало бы мне повод думать, что Кирилл этого не делал. Выдернув зубочистку изо рта, швыряю её в его пустой бокал.
— Какого хрена, Кир?! Зачем ты болтаешь обо мне и Вике?!
— Куприн ничего не знает о тебе. А о Вике знает лишь то, что должен знать, — отвечает Соболев ровным голосом. — Я должен был сказать ему, что ты заинтересовался его женой, но даже этого не сделал.
В чём именно ты меня обвиняешь, чёрт возьми?
На его лице появляется искреннее негодование. Он явно не понимает, что происходит.
— Значит, ты не говорил Куприну о том, кто я такой? — уточняю, немного смягчившись.
— Скажем так: я не называл ему твоего имени. В тот вечер, когда мы встретили его в ресторане, я сказал ему кое-что о тебе. Но это не то, в чём ты меня сейчас обвиняешь.
— И что конкретно ты ему сказал?
Поднявшись со стула, Кир подходит к мойке, выкидывает мою зубочистку, ополаскивает бокал и наливает себе новую порцию виски.
— Что ты ему сказал, Кир? — мой голос срывается на высокие ноты. Я начинаю терять терпение.
Кирилл вновь одним глотком осушает бокал, хрипло выдыхает и оборачивается:
— Ян, оставь это. Уезжай, чёрт возьми! Теперь я не просто хочу, чтобы ты уехал. Теперь я готов просить тебя об этом как друга! Дело начинает принимать иной оборот.
