Она хочет жить нормально. Так же, как и я!
Меня всё ещё трясёт, когда я, стиснув зубы, просто киваю, соглашаясь с другом. Он меня отпускает. Даже не взглянув на Куприна, бегу в дом. Быстро поднимаюсь по лестнице. Проверяю каждую грёбаную дверь второго этажа, пока наконец не нахожу её…
Её… привязанную к кровати…
Она лежит с закрытыми глазами и кажется спящей… Очень бледная, с окровавленной щекой…
Приближаюсь и провожу по её лицу пальцами, целую в сухие искусанные губы… Но она не просыпается."
"Глаза наполняются слезами от увиденного.
Меня начинает трясти с новой силой. Хочется вернуться во двор и добить эту мразь. Но Ренат прав — сейчас всё это не имеет значения. Важна лишь она, её спасение и наша жизнь после.
Никогда её больше не потеряю!
Глава 32
Колесников
— Вот какого хрена, он всё знал? — во мне всё ещё кипят отголоски ярости. — Знал о Вике. Обо мне!
— Это — просто, — подаёт голос Соболев. — Я немного поразмышлял на эту тему недавно, и вообщем-то Куприну было достаточно лишь её имени, и что она хочет сменить внешность.
Ну и плюс, что связанна со мной. Информация о том пожаре четырёхлетней давности тоже связана со мной. История была нашумевшей. Ведь в том пожаре погибла Вика Соколова. И ты! — выстреливает в меня взглядом. — Понимаешь, о чём я? Хирург просто сложил два плюс два, вот и всё. Понял, что я прячу в своём доме ту самую Вику Соколову. И что она не погибла и скрывается, раз хочет поменять внешность. А тебя предположу он узнал по фото. Ваши лица наверняка были в какой-нибудь газетёнке в графе некрологов.
Не говоря уже о сети. Просто Куприн достаточно наблюдательный.
Сука!
— Да, я понял… — бросаю брезгливо.
Уже бесконечное количество времени расхаживая из угла в угол и чувствую, как последние силы покидают меня.
Они потрачены на бесконечное ожидание, лицезрение унылых больничных стен и скупые слова врачей, которые мне, словно подачку, бросили напоследок, перед тем, как увезти Вику на каталке.
«Мы сделаем всё, что в наших силах», — брякнул один из санитаров, а дежурный врач просто кивнул.
Блядь…
Меня с ней не пустили. Да и друзья встали стеной, видя мою неадекватность. Типа я буду только мешать.
Твою ж мать!
— Ян, сядь уже!
Соболев пытается остановить мои метания. Хотя он прав, измерять хренов коридор — такое себе успокоительное.
Рухнув на лавочку, упираюсь затылком в стену.
— Всё нормально будет! — Игнат сжимает моё плечо. — Кир уже позвонил кому-то из руководства больницы, и Викой сейчас занимаются самые лучшие специалисты.
