Кстати, эта была идея Марты, а я просто реализовала ее и процент от патента отдавала старушке. Она вообще была кладезью всего необычного. Даже сейчас я работала над артефактом для детей и их родителей. Мастерила браслет, что позволял бы находить детей, если те вдруг потеряются. Марта говорит, что это будет пользоваться большим спросом.
Я присела напротив подруги и подтолкнула к ней чашку с чаем. Раш схватила ее двумя руками и подняла глаза на меня. Признаться, мне стало очень интересно, что могло довести до такого состояния талантливого некроманта.
Раш склонилась ко мне и доверительно прошептала:
— Он меня преследует. Всегда молчит, только сидит и смотрит.
— Эм-м-м, — непонимающе протянула я. — Ты не можешь изгнать призрака?
— Он не призрак. Хуже.
— Зомби?
— Еще хуже.
— Не томи, Раш. Неужели тебя кто-то может так сильно напугать? Ты ведь со смертью на «ты»?
— В том то и дело. Он… живой!
— Эм-м-м. Я все равно ничего понимаю.
— Я тоже ничего не понимаю. Просто три недели назад он пришел ко мне в подвал и просто молча наблюдал за моей работой.
Не приближался, ничего не говорил, а потом ушел. Я подумала, что, мол, мало ли что. Все мы со странностями. Но к вечеру он пришел снова и сопровождал меня, пока я ходила к старым склепам. Да он каждый день таскался следом за мной, ничего не говоря. Признаться, он меня пугает. Странный какой-то. Я предложила ему свои услуги, но он покачал головой. Я подумала, что у него кто-то умер, поэтому хочет поговорить с усопшим. Но он снова отрицательно покачал головой.
— Возможно, он немой, — медленно протянула я.
— Нет. Потому что я потеряла терпение и решила все же провести ритуал изгнания демона. Ну, мало ли… Так на всякий случай. Как вдруг он представился и сказал, что изгонять его не надо.
— И кто он?
— Итан де Дамерс Хилл, — я сжала кружку сильнее, ведь любое обращение в сторону первородных семей отдавалось глухим раздражением внутри меня. — Но ты меня знаешь, я ведь упрямая. Поэтому я решила проверить наверняка.
Оказывается, если человек одержим, и внутри него сидит демон, то это отражается на глотке. Она принимает синеватый оттенок. Так вот, я вырубила его, но он оказался чист, — скривилась Раш. — И теперь я вообще теряюсь в догадках, что ему нужно от меня? Но самое стремное, знаешь, что?
— Что? — я подалась вперед, потому что Раш все это продолжала шептать, словно ее кто-то, кроме меня, мог услышать, и косилась в окно.
— Что Марта его даже не выгнала.
