А сон просто навеян его вечерним визитом в мастерскую, когда он слишком близко сел ко мне и внимательно слушал все то, что я ему рассказывала, буравя темным взглядом, на дне которого то и дело вспыхивали искры огня. Это все время отвлекало меня от разговора и не давало покоя до сих пор.
Я откинула одеяло и решительно встала, прогоняя сонный дурман и ужасаясь тому, что и вправду всего пару мгновений назад рассматривала вариант интрижки. Затем приняла душ и облачилась в легкое персиковое платье до колен, волосы собрала в высокий пучок и направилась на выход.
Сегодня предстояла большая работа. Следовало научиться стабилизировать камень, чтобы он не рассыпался после пары использований. Ведь уже вчера к вечеру я заметила первые предпосылки для этого. А это очень и очень плохо. Таафирут — довольно редкий камень, и, боюсь, неограниченное его использование невозможно. А значит, сегодня я буду целый день подгонять руны и подбирать интенсивность их работы, чтобы одна рука не мешала другой.
Скрупулезная и ювелирная работа. Как раз та, что нужна мне, чтобы не думать о несбыточном."
"Позавтракала я только чашечкой бодрящего напитка и парой печенек у себя в мастерской. Слуги уже привыкли к тому, что утро я предпочитала проводить именно здесь. Зато вот на обед приходилось идти в столовую, потому что того требовал Эраст. За эту неделю я привыкла к спокойной обстановке в особняке и к тому, что Кейрасс потерял ко мне всякий интерес, так и ограничившись той неприятной сценой, когда его саламандра перебралась ко мне на запястье.
Стоило мне подумать о ней, как Иги зашевелилась, Ини тоже не отставала от сестры. Она лениво оторвала голову и зашипела на Иги, а потом снова замерла, превращаясь в красивое украшение. Я покачала головой. Девочки с утра были явно не в духе. Объяснять Эраст мне ничего не спешил, как и не требовал саламандр обратно. Когда я зашла в столовую, мужчина стоял у окна, сцепив руки за спиной. Сегодня он был в мундире, видимо, вернулся из управления.
Пришлось молча кивнуть ему и, больше не поднимая глаз, пройти к своему месту. Надеюсь, он не заметил предательский румянец на моих щеках, ведь видения ночи так и лезли в голову. Эраст помог опуститься на сидение и пододвинул стул, а потом присел во главе небольшого стола.
— Ты сегодня молчалива больше обычного, — заметил он.
— Много работы. Поэтому все мои мысли заняты ею, — нашлась я.
— Твое рвение похвально. Но ты должна отдыхать.
