Единственное чадо не получило должного образования, так как оказалось не способно к знаниям, болталось, как дерьмо в проруби, мыкаясь с одной работы на другую, нигде не задерживаясь, считая, что всё это его недостойно, и у него другое предназначение. Видимо, под своим предназначением он понимал своё якобы огромное достоинство, которое со временем стало меня раздражать. Наверное, это неплохо, когда у мужика постоянно стоит, но не может быть в радость, когда мужик при этом ничего не делает. Ты напашешься, как проклятая, придёшь домой, не чувствуя ног, понимая, что завтра ни свет ни заря опять бежать на работу, а у него стоит… Он отдохнувший, довольный, с бутылочкой пива… Поди плохо… Ни проблем, ни забот…
Пришло время, и я стала понимать: у Тима просто нет мозга.
Обычное примитивное животное. Вернее, животные умнее, они могут обустраивать своё жилище. Да и если разобраться, они много чего могут, в отличие от моего мужа. Наверное, Тим должен был родиться дворняжкой, но там, в небесной канцелярии, что-то напутали и поместили его в физическое тело человека.
А зря.
– Я хочу взять ипотеку, – однажды сообщила я ему, с отвращением наблюдая, как он вместе с отцом приговаривает бутылочку на двоих, отмечая субботу.
Меня страшно раздражала отмазка насчёт субботы. Какая ему разница – суббота или воскресенье, будто он решил расслабиться после трудовых будней. Этих самых будней у него сроду не было, поскольку не работал ни разу толком.
– Бери, – безразлично ответил Тим и хлопнул рюмочку.
– Ты хоть понимаешь, что это такое?
– Она квартиру отдельную хочет взять, – на всякий случай пояснил этому придурку отец.
– Круто! – хмыкнул Тим, потянувшись за малосольным огурцом.
– Лера, конечно, молодец. Хваткая, – похвалил меня отец Тима. – Повезло тебе, сынок, с женой. Знал, на какую лошадку ставить. Лер, хочешь вместе с нами выпить рюмочку за эту… Как там эта хреновина называется?
– Эта хреновина называется ипотека, – раздражённо отозвалась я.
– За эту так называемую хреновину мне придётся пахать чёрт знает сколько лет. Если ваш драгоценный сынок не будет помогать, мне будет очень и очень тяжко."
"– А кто сказал, что я тебе не помогаю. Я помогаю, – как полоумный захихикал Тим. – Я – твоя моральная составляющая. Это кажется, что я для тебя ничего не делаю, а по правде я делаю всё. Я же люблю тебя, а это, между прочим, охренеть как много. На меня вон как девки западают, а я выбрал тебя.
