- В любом случае, ничего пресветлому лорду тут не светило, Безва от мужа хоть дракона получить могла, а что бы ей мог дать Камаар? Статус? Она и так герцогиня, быть любовницей короля для нее скорее унижение, чем взлет. Драгоценности, артефакты? Так у нас их несколько сокровищниц забитыми стоят. Ей нужна была только свобода, а ее он дать и не мог.
- Кто вообще может снять блок?
- Тот, кто владеет формулой. – Очень информативный ответ.
- Безва вернулась месяц назад. Похудевшей, постаревшей, отрешенной и неадекватной.
Она ни разу о дракончике не спросила. Сразу переселилась из своих комнат в северную башню. При себе оставила только двух наперсниц и одну горничную. Она во время беременности собирала личную гвардию, я ввел в ее состав ее молочных братьев. И поставил дежурить у ее двери.
Он как-то резко переключился на другую тему:
- Выброс случается у магов потерявших контакт над разумом. Сумасшедших. И даже блокаторы выброс не сдерживают. Поэтому закон о выпилинге действует во всех странах.
И, так как любой человек может быть латентным магом, Хранители Разума, умерщвляют всех безумных.
- А лечить их не пробовали, зачем сразу казнить?
- Не казнить, а умерщвлять. Зельем. Безболезненно. Без позора. – Вот последнее особо утешает. – Лечить их бессмысленно. Потерявший связь с разумом в любой момент может стать источником выброса энергии. И тут не важна направленность силы мага. Неуправляемая энергия самопроизвольно преобразуется, чаще всего в некроэнергию.
Через один или, самое большее, несколько дней после магического выброса вокруг – радиус зависит от силы мага – поднимается нежить. Да, - он ответил на невысказанный вопрос, - именно поэтому у Хранителей Разума такие полномочия в вопросе умерщвления безумных и подозреваемых в нем. Тебя спасло то, то Хинар вернулся и не побоялся пойти против Хранителей. То, что Безва подожгла башню, погубив трех девушек, и выбросилась с верхнего окна башни, явное доказательство сумасшествия.
Да и ногтей на пальцах не было.
- Но нежить же не поднялась?
- Повезло. Тебе. Нам. Просто повезло.
Разговор со старым герцогом был тяжелым, долгим, познавательным и, лично для меня, жизненно необходимым. Когда, напоив его зельем, подровняв ему подушки, пожелав здоровья, я вышла из комнаты, время было уже предвечернее. В последние два дня я стала забывать про своевременный приём пищи.