Всю дорогу он говорит по громкой связи с каким-то партнером. В пробках листает бумаги из серой папки, которую прихватил с собой в машину. А возле общежития создается впечатление, что сейчас он высадит меня и укатит в дальнюю даль, будто таксист.
Может, это было бы и неплохо. Но не успеваю я выйти из машины, как он тоже отстегивает ремень и прерывает телефонный разговор.
— Я сама схожу...
Страшно даже представить, что скажут соседки, увидев такую охрану. От сплетен и за год не избавлюсь.
— Самой тебе теперь лишь в туалет можно.
И то пока не решу, что и это опасно.
— А у вас своих дел совсем нет? — Обхватываю себя за плечи, чтобы нельзя было взять ни за руку, ни под руку.
Любой нормальный мужчина понял бы. Но я же удачливая!
— Больше, чем ты можешь себе представить.
Горячая ладонь ложится на поясницу, и будто мы влюбленная парочка, Шаталов буксирует мою безвольную тушку к порогу общежития.
На глазах у комендантши, которая именно сейчас решила выглянуть в окно. Под зорким взглядом сплетниц с первого этажа.
— Вы кого-то убили, что так выслуживаетесь перед полицией?
Чтобы не привлечь еще чье-нибудь внимание, не сопротивляюсь. Внутри закручивает свои колечки смерч, спина в огне, однако шаг за шагом я иду к ступеням, как королева на эшафот — спокойно и уверенно.
— Кое-кто другой убил. И сейчас я очень надеюсь упечь этого другого на такой долгий срок, что он уже не выйдет, — огорошивает признанием Шаталов, когда мы синхронно переступаем порог.
Для признания, конечно, не место и не время.
От неожиданности даже оступаюсь. Каблук скользит по мокрой, вымытой палубным методом плитке. В груди рождается крик «А-а!».
Но Шаталов не дает мне свободы даже в падении. Вместо пола мое лицо впечатывается в мужскую грудь. Вместо «А-а!» с губ срывается какой-то стон. И тот же разряд, что вчера вечером, прошибает от кончиков волос до пят.
Будто я громоотвод, созданный исключительно для ловли молний.
Словно глупая собачка, которую дрессируют с помощью электронного ошейника.
Глава 8. Опасный мужчина
— Есть хоть что-то, чего вы не можете?
— Оставаться бессильным.
Оставшаяся часть дня проходит намного легче, чем утро. После позорного визита в общежитие я уговариваю Шаталова отвезти меня в институт. И на удивление, этот цербер сразу же соглашается.
Мы паркуемся на стоянке для преподавателей, как раз недалеко от входа в главный корпус, и Марк, словно совершенно нормальный человек, желает хорошего дня.
