Так с какого перепугу, я должна тебе что-то о себе рассказывать, кроме того что и так очевидно?
— Ничего не очевидно! — чуть ли не рычал уже Саша, а я не могла понять почему он так злиться.
— Александр…
— Не называй меня так. — вот теперь он рычал.
— В смысле? — удивленно приподняв бровь спросила я.
— Мне не нравиться когда ты меня так называешь по имени. — мое удивление достигло наверное пика, потому что и вторая бровь поползла вверх. — Такое чувство складывается, будто ты мне оплеухов отвешиваешь каждый раз.
— Пф-ф-ф… — меня это уже начинало доставать, нужно заканчивать этот цирк. — Если это все, то я больше не буду тебя задерживать, тебя заждались наверное.
— Выгоняешь? — как-то даже зло спросил Саша, а мне стало зябко от его взгляда.
— Нет. — ответила стараясь успокоить свое сердцебиение, — Просто не вижу смысла продолжать разговор.
— А я вот, как раз вижу. — он поднялся с места и начал подходить ко мне. Мне же в этот момент захотелось сбежать, так трусливо и чтобы никто не нашел.
— Нет, даже не думай. — я опять удивленно посмотрела на него, а когда он подошел вплотную, добавил, — Я по глазам вижу, что ты хочешь сбежать. Но меня не устраивает это. — Саша поднял руку и хотел дотронуться до щеки, вот только я этого не хотела, точнее боялась, поэтому резко отклонилась максимально назад, чтобы не дать ему такой возможности, — Неужели я тебе так сильно неприятен? — а вот вопрос меня просто поразил.
— Вот сейчас я вообще не поняла твоего вопроса.
— ответила, как думаю достаточно строго.
— А хочешь я расскажу что вижу? — он не отошел от меня, а накал между нами напрягал, но я продолжала стоять на месте, — Ты здесь одна, точнее с ребенком. Кольца на пальце нет, значит не замужем. Вот вроде и светишься счастьем, но только когда рядом твой сын, а в остальное время, где-то далеко. От имени «Максим», тебя передергивает, значит воспоминания тебя ранят. Вчера, когда Олег имел неосторожность сказать о том, что ты хотела ребенком захомутать кого-то, ты просто превратилась в белую стену, значит Ярик был желанным, по крайней мере для тебя.
А то, что ты не позволяешь дотронуться к себе другому мужчине, говорит, что тебе либо больно еще, либо неприятно. — он замолчал, а я продолжала смотреть на него, даже не понимая для чего он мне это говорит."
"— Саш, ты это понял меньше чем за три часа проведенные со мной? — спросила все-таки, вот не могла понять почему он мне это все говорит.
