Только для начала спросите свою дочь, с какого члена я ее вчера снял, а после уже и подтверждения начинайте собирать.
— Да как ты смеешь? — заорал Андрей Витальевич, — Она твоя жена!
— Ой ли? — и моя ухмылка сказала очень многое не только ему. Даже ребята, которые делали обыск, замерли и внимательно наблюдали этот концерт одного актера.
А в кабинете следователя мне сказали, что в офисе нашли очень много данных на скрытых серверах, которые подтверждают анонимное донесение. Я только ухмыльнулся вместе с моим адвокатом.
— Максим Русланович, а можно вопрос не для протокола? — спросил Петренко, как оказалось вполне нормальный мужик, с принципами, поэтому до сих пор капитан, как я понял. — Зачем слил всю информацию? Я на ""ты"" перейду, хорошо? — я кивнул в ответ, с улыбкой на губах. — Ты же мог поступить по другому.
— Мог. — ответил спокойно, не пряча взгляд. — Но толку от этого не было. Он ведь понимает язык силы, а деньги любит больше всего. Так вот я у него их и забрал.
— Так и ты же теперь все потеряешь.
— удивленно заключил следователь.
— Поверьте, я потерял намного больше. Намного!
Мне молча кивнули. Мы еще померились взглядами около минуты и допрос продолжился. Он видел, что у меня есть, что сказать и находил нужные вопросы.
А когда меня отпустили под подписку, было уже раннее утро. Я решил ничего не придумывать, а поехать к Моту в клуб. Там, хотя бы, есть где поспать. Но и этого у меня не получилось сделать.
Зайдя в здание, я обратил внимание на суматоху, которая творилась вокруг.
Что-то опять дернулось внутри, неприятное такое чувство.
Быстро пошел в кабинет Матвея, открыв дверь первое, что заметила, это бледное лицо Аленки.
— Что? — только и смог спросить.
Поднял голову на Матвея, он тоже был хмурым и нервным, с кем-то разговаривал по телефону. Речь была резкой и грубой. Я понял, что он отчитывает ребят. Но перепуганный и нервный взгляд Алены, который она бросала на меня, заставлял нервничать еще сильнее. Мот резко ударил кулаком по столу и отложив телефон, хмуро посмотрел на меня.
— Она уехала. — ответил вроде и ровно, но даже в его голосе слышалась какая-то жалость или сожаление.
— Кто? — прохрипел, хотя ответ уже знал.
— Мира. Вчера вечером ее забрали из больницы родители, а ночью она уехала. — Матвей тяжело выдохнул. — Геннадий Викторович сказал, что так будет лучше для всех. Я пытался у него узнать куда она поехала, но он отвечает просто: «Там где их не достанут».
