Ты поняла, что я от тебя хочу? – Мария попятилась, нервно потирая пальцы, но алчный блеск и азарт в ее глазах невозможно было скрыть даже за страхом.
– Зверь ослабнет, – предупредила она.
– Я понимаю.
– Ты можешь лишиться должности без силы…
– Могу.
– Лишиться уважения Альфы и всей стаи."
"На черта уважение стаи, если любимая женщина лишь от одного воспоминания обо мне будет вздрагивать? Ее запах так и преследовал меня, он пропитал мою одежду, впитался в кожу и волосы, я будто был рядом с Лерой все это время, служил напоминанием.
– Сделай уже, как я прошу! – Я налетел на ведьму и потащил ее за предплечье к плите.
Мирно развалившаяся черепаха, среагировала, бросилась со столешницы и спикировала мне в ноги.
– Убери эту дрянь. – Я продолжал сжимать женскую руку.
Черная густая масса шустро оплетала ступни, туго стягивая мои щиколотки вместе.
– А ты отпусти мою руку, волк, – с пугающе ласковой улыбкой ответила Мария.
Я разжал пальцы – фамильяр в ту же секунд стек мерзкой жижей на пол. Черное маслянистое пятно поползло к кухонному шкафу, зацепилось за вертикальную поверхность, протянув щупальце, добралось до столешницы и вновь приобрело вид ленивого пресмыкающегося.
– Я предупредила тебя о последствиях. Ты оценил их в полной мере? – Ведьма одобряюще прошлась ладонью по панцирю черепахи.
– Да.
– Тогда я хочу получить гарантию, что если звериная часть тебя угаснет, то ни ты, ни кто-либо другой из стаи не станет выказывать претензий.
– Я тебе обещаю.
– Пей. – Она приготовила большую кружку и через край кастрюли налила отвар.
Жидкость в посудине пошла рябью в такт дрожи моих рук.
– Еще есть возможность отказаться, Адам.
– У меня ее нет. – Я запрокинул голову, вливая горячую бурду прямо в горло.
Горьковатый вкус обволок язык.
– Придется подождать минут двадцать для полного эффекта.
– И что мне делать всё это время?
Ведьма принялась бережно перетирать уже вымытые стеклянные емкости.
– Подготовься ко сну, прими душ…
– Да ты издеваешься?! – Я столкнул фамильяра со столешницы и впился пальцами в прохладную кромку камня.
– Как хочешь, можешь просто сидеть здесь.
Я не понял, в какой именно момент на мои плечи водрузили бетонную плиту. Мозг продолжал соображать, как и прежде: переживал отголоски близости с Лерой и тут же бичевал себя за минуты счастья. А тело наливалось усталостью и тяжестью. Сам себе я казался неповоротливым и грузным.
Зверь?! Я обратил взор внутрь себя. Зверь был спокоен, он погрузился в дрему.
