Волчица коротко пересказала события последних недель и явно сглаживала увиденное и услышанное. В погоне за статусом в стае Эрил пренебрегал собственной парой – и это злило меня куда больше, чем его нежелание подчиняться приказам Платова.
– Где мой брат сейчас? Я ему звонил, но телефон отключен.
Миа неопределенно пожала плечами.
– Он весь в делах.
– Я тебя понял. – Мы стояли в тени клена. – Что, не спросишь, как я? – Я поймал внимательный взгляд подруги, блуждающий по моему лицу.
– Нет. И так вижу, что дерьмово.
– Дерьмово, – я усмехнулся. – Дерьмово было пару недель назад.
– А сейчас? – Миа толкнула кулачком меня в предплечье.
– А сейчас я готов лишить собственного брата головы, – признался я на грани слышимости. – Меня останавливает страх…
– Боишься, стать для Леры чудовищем?
– Убийцей, – я поправил волчицу. – Называй все своими именами. Чудовище я для нее сейчас.
– Ну же, братец. – Я в сотый раз набирал номер и слушал вежливый голос робота. – А не слишком ли ты занят? – Из-за плотной «паутинки» на разбитом экране смартфона не с первого раза удавалось провести какие-либо манипуляции.
Мне нестерпимо хотелось посмотреть в глаза младшему, послушать нападки, а после оправдания, и хорошенько стряхнуть с него спесь. Я мог бы простить Эрила за его глупость в делах стаи, но пренебрежительное отношение к Лере – нет.
Свет в доме брата погас минут двадцать назад, и я всматривался в темноту оконных провалов, представляя, чем же сейчас занимается девушка.
– Эй, волк, – ведьма звала тихо, опасалась.
Об этом говорили и почтительное расстояние между нами, и фамильяр застывший в нескольких сантиметрах от женских ног. – Я соединила отвар и заговор, попробуешь?
Жидкая кашица, которой десятки раз поила меня ведьма, сегодня была прозрачной, но пахла отвратительно, как и всегда.
– Ну что?
Мария уперлась руками в каменную поверхность столешницы.
– Отвратно, – ответил я.
Женщина цыкнула.
– Как ощущения?
– Никак, – произнес и пожалел о том, как громко я это сказал.
– Работает? – Ведьма оббежала препятствие и заставила меня склониться. Она нахмурилась и осмотрела мое лицо со всех сторон, сделала пометку на листе бумаги. – У тебя зрачки расширены.
Я дернул головой.
– Говори тише.
– Обострились слух и зрение.
– А еще мне хочется свернуть тебе шею. Что ты со мной сделала, ведьма? – Сейчас сознание зверя, его эмоции были главенствующими.
– Ошиблась в заговоре. Кажется, я притупила не звериную, а человеческую часть.
