Прислушивалась к звукам проезжающих мимо автомобилей и шагов. На пальчиках подбегала к приоткрытому окну и всматривалась в полумрак ночи. Вновь возвращалась в кровать и утыкалась носом в детский бочок, не разрешая себе совсем раскисать.
Но вот рокот подъезжающего автомобиля мне не показался, и шаги звучали по дорожке, ведущей к дому, все отчетливей.
Адам возвращался один. Почему?
Мгновение и в голове болезненно вспыхнул другой вопрос: а что, если он воспользуется отсутствием Сергея и захочет увидеть Полину? Я плотнее прижалась к Тёме.
Минута.
Вторая.
Дверь бесшумно приоткрылась.
Какое же облегчение.
Из-под опущенных ресниц я наблюдала за оборотнем. Он взглянул на нас, взял что-то из шкафа и скрылся в ванной комнате.
Поверил, что я сплю? Не мог. От волнения мое сердце в груди барабанило так, что я едва могла дышать.
В спальне запахло ментолом и мылом, Адам присел на край кровати.
– Волчонка переложить? – тихо спросил он.
– Да. Ты не поместишься в детской кроватке, – ответила я едва слышно.
Адам
***
Валерия устроила настоящее испытание для нас двоих. И началось оно с порога дома Лотковых.
Слышать имя брата и реагировать на него – для меня сравнимо пытке. Но за каждое испытание полагается награда, и я получил ее в виде робкого: «Любимый». Лера не осмелилась назвать меня по имени, тихо шептала ласковые слова, желая обратиться, и заливалась краской. Я слышал в ее голосе смущение, тревогу и искренность.
Как же девочка боролась с собой. Упорно разыгрывала равнодушие, но зверя было не обмануть.
Он чувствовал эмоции и желания своей пары и разделял их.
Каждая встреча делала нас ближе. Короткий разговор, прогулка с волчонком, поездка в автомобиле, обед, проведенный в молчании – все связывало воедино. Медленно, но верно. Спешить я не хотел. Хватит и тех ошибок, что я уже допустил.
Нам еще предстоял разговор о волчонке, но его я отложил хотя бы до того момента, пока кисть Леры полностью заживет, а уже после можно заявить об отцовстве.
В доме Лотков все было пропитано фальшью.
Семейная идиллия была разыграна как по нотам. Примерный супруг и отец, с одной лишь оговоркой: он не был верен своей жене. Но кто сейчас думает о верности?.. Супруга – хранительница домашнего очага со своими тайнами. Полина далеко не жертва, как могло показаться на первый взгляд, нет. Она не обделяла себя увлечениями, в чем я смог убедиться лично.
Хозяйка дома застала меня на кухне, где я подогревал бутылочку со смесью.
