Это вряд ли был ответ из перечня, который Стас мог худо-бедно ожидать. Поэтому опешил… Явно. Сильно.
— Даш… — окликнул. Ждал ли, что она взгляд поднимет? Наверное. Но быстро понял, что нет. Пришлось говорить вот так — обращаясь к скуле. — Нашла, кого слушать… Пьяного идиота, который со своей семьей разобраться не смог, а тебя учить решил.
— Ты не идиот, Стас. Ты… Ты даже не представляешь, как точно попал тогда.
— Вы с Богданом поссорились? Это случается, Даш. Все ссорятся. Помиритесь.
— Мы не ссорились. Я просто… Вдруг поняла… Что… Обманывала саму себя.
И всех вокруг тоже обманывала. Придумала, что меня устроит, если будет просто хорошо. Убедила себя в этом. А потом… — почти произнесла «увидела тебя и все по новой», но удержалась все же.
— А потом…
— Поняла, что нет, — Даша двинула от себя чашку, задела ею кольцо, которое, кажется, Стас раньше не видел даже. Взглядом на ее руку скользнул, понял, что безымянный палец свободен, как ветер…
— Ты сказала Богдану уже?
— Нет. Он не понял, что у нас проблемы, кажется.
Просто… Из машины вышла, попросила пару дней на подумать. Оказалось, пара дней мне не нужна.
— Не руби сплеча, Даш…
От любви всей твоей жизни, даже если эта самая любовь понятия не имеет о своем статусе, обычно боишься получить именно такой совет, если речь идет о другом мужчине. Равнодушный к тебе, как к женщине. Заботящийся о тебе, как о вроде бы друге.
— Думаешь, завтра что-то изменится? — но Даша привыкла. Это ужасно, но уже привыкла. Поэтому хмыкнула только. Поддела указательным пальцем кольцо, крутить стала бездумно.
— Говорят, утро вечера мудренее…
— Да? А жена твоя вечером аборт ходила делать? В этом беда?
Пожалуй, отвечать на добро принято не так. Не бить так больно того, кто посреди ночи к тебе примчался, кто позволил наплакаться вдоволь, а теперь сидел и слушал нытье, которое если и касалось его, то помимо его же воли. Но Даша… Вдруг возненавидела его — за слепоту, эту отрешенную благость и совет.
— Думаешь, имеешь право так «кусать»?
— Нет. Прости… — и пусть выражение его лица не изменилось практически — только скривился на мгновение, Даша быстро пожалела, что позволила себе.
— Знаешь откуда?
— От Артёма.
— Ясно… Все. Сука. Знают."
"Сказал отрывисто, притворно спокойно, потом же… Из-за стола встал, взял чашку с чаем, к которому даже не притронулся ни разу, к мойке подошел, выплеснул, бросил опустевшую емкость, не заботясь, что разбиться может. И разбилась, кажется. Даша вздрогнула даже, услышав характерный звук.
