В прямом или переносном смысле — не столь важно. Важно, что спасла.
После всего, что произошло, и Стас, и Даша понимали, что права на легкомысленное отношение к своему здоровью у него больше просто нет. Поэтому неоспоримым правилом стали полные обследования с периодичностью в полгода, обращения к врачам, если что-то беспокоит. Он очень хотел жить долго и счастливо и делал все от него зависящее для этого.
С разницей в четыре года со старшим братом у Стаса с Дашей родилась уже дочь — Мира. К тому времени Даша перешла практиковать в клинику отца, осознав, что свою состоятельность ей можно больше не доказывать, Стас получил очередное повышение.
Они стояли на ногах более чем твердо — тоже и в прямом, и в переносном смысле. А любовь друг к другу только росла. В заботе друг о друге они находили и силу, и мотивацию, и удовольствие. Успевали соскучиться друг по другу… И все никак не успевали друг другу надоесть.
Даша окончательно и бесповоротно влюбилась в свекровь и свекра. Вера и Елисей — в невестку.
Стас нашел общий язык не только с Алексеем, но и с железной Софьей.
Которая, как оказалось, не настолько уж и железна… Если речь заходит о внуках.
Сейчас их было уже трое, а в скором времени грозило стать четверо — Лиля была на седьмом месяце беременности. Если врачи не ошибаются — обещана девочка. И с крестной тоже уже определились.
* * *— Осторожна, зайка, не зацепись! — Даша крикнула вслед дочери, когда Стас поставил ее на землю, а Мира тут же рванула к покрывалу, на котором сидела невероятно красиво округлившаяся Лиля, раскрыв объятья.
Поймала племянницу, поцеловала в нос, как все они любили, потом спросила что-то, немного хмурясь, головой покачала, когда младшая Волошина ответила, с серьезным видом рассматривала место прививки, которое Мира демонстрировала не хуже настоящего боевого ранения…
Замедлившие шаг Даша со Стасом смотрели на это с улыбкой. По-прежнему держались за руки, Даша снова положила голову на его плечо, а когда совсем остановились, уткнулась уже в грудь, трепеща от того, что он обнимает, незаметно для детей и Лили с Тёмой, который до сих пор позволял себе выражать ""фэ"" касательно Волошинских прилюдных нежностей, прихватил зубами мочку уха, потом коснулся губами кожи за ним…
— Летать будешь? — шепнул, касаясь того же места уже кончиком носа, а пальцам позволяя пробраться под футболку на пояснице, поглаживая ее.
— Буду.
— А грустная почему? — Стас все видит. Всегда. До сих пор. Даша вскинула взгляд на мужа, вздохнула.
