Стас опять не ответил, просто кивнул. Должна. Иначе до нее не дойдет. Да и так — не факт.
Вспомнил, что почувствовал, когда все окончательно убедились — справка липовая… И на корне языка снова та же горечь. Полного разочарования и непонимания. Как… Как можно такое творить? А главное — зачем и за что?
В тот день он ушел в спальню, попросил Дашу дать ему немного времени. Просто сидел, смотрел в точку перед собой. И не испытывал ни облегчения, ни сожаления. Даже думать особо ни о чем не мог, за временем не следил…"
"Опомнился, когда услышал странные шорохи под дверью.
Вышел, а на полу сидит Дашка. Обняла колени руками, прижалась виском к стене, глаза закрыла. Немного бледная… Видимо, и потревожить боялась, и самого оставить не могла.
Стас тогда улыбнулся, сел рядом, как когда-то давно, еще на съемной квартире, когда пришла после разговора с Богданом, обнял, позволил положить голову на плечо, скользнуть пальцами по шее, зарыться в волосы…
— Все хорошо, Носик. Все правда хорошо… — Стас искренне тогда сказал, она кивнула.
И больше тема Дины в их доме не поднималась. Никогда.
Стас мотнул головой, выныривая из воспоминаний, покрутил ручку между пальцами, глядя задумчиво сначала на нее, а потом на Артёма, снова начал писать, поставил точку, запустил лист по столу к другу, у которого с реакцией все было хорошо — поймал, развернул, прочел.
«Хочу твоего благословения».
Дважды. Потом хмыкнул, глянул на друга.
— Я не отец. Благословлять должен не я, — и вернул лист, как бы отказывая. Но на сей раз Стас не кивнул.
Развернул лист, снова стал писать, снова отправил другу по столу.
«Я не как у отца. Как у брата хочу».
— Никто не просит благословения у брата, Волошин. Прекрати. Да и вообще… Если ты думаешь, что я настолько сволочь, что после всего буду ставить вам палки в колеса, то ты совсем меня не знаешь, — Артём сказал вроде бы спокойно, но оба знали — его это действительно задевает. Вот только… Интерпретация неправильная. Совсем.
На сей раз Артем уже не возвращал лист, Стас взял следующий.
Снова писал, на сей раз дольше. Дальше… Не отправил по гладкой древесине столешницы, а взял в свои руки, перечитал…
«Я просто хочу, чтобы ты знал. И не сомневался. Если бы не Даша — я остался бы куском мяса. И это не очень фигурально. Потому что, когда я проснулся, я чувствовал себя именно так. Кусок мяса с похмельной башкой, который ни лыка связать не может, ни рукой пошевелить толком, ни на ноги встать. Меня накрыло такой паникой, как никогда в жизни.
